Фемида его любви — 2 (СИ)

Неразборчиво и слишком тихо. Ничего не поняла. Хотела сказать ему, чтобы говорил четче, но не получилось, меня стало тошнить и вкус металла заполнил рот.

— «Скорую» вызывай, — донеслось отдаленно до ушей.

— Тут за углом больница есть, быстрее сами довезем.

— Черт, прикрой меня. Я донесу ее до машины.

Я с трудом разобрала голос Алекса, поражаясь чувству невесомости, когда он подхватил меня на руки. Узнала по парфюму. Мой любимый запах ванили с табаком, смешанный с его личным запахом. На других мужчинах этот аромат слышался иначе, я сравнивала. Не так они пахли, как мой личный Белиал, без которого я не представляла своей жизни.

Я вцепилась до одурения в Алекса, боясь, если отпущу, больше не увижу его. Плевать на Артема, на других мужчин. Что бы я не говорила, каких бы ультиматумов не ставила, я же прекрасно понимала, что Алекс оклеймил меня и больше я никогда и ни с кем не смогу быть. Не стоило бежать от себя и своих желаний. Я слишком сильно любила Вестника. Именно таким, какой он есть и мне было плевать, насколько он повяз в чужой крови. Я любила его настолько, что только рядом с ним могла нормально дышать. Уйти, сбежать — самоубийство, а я слишком сильно любила жизнь. Жизнь, которой, как мне показалось, уже мне не принадлежала, уступив себя коварной тьме, что вцепилась клешнями и утаскивала в свое царство.

Опьяневший от сатанической боли мозг забил панику и кто-то выключил свет, а потом включил ненадолго, разрушая мой мыслительный процесс, криком Вестника.

— Шура, не отключайся, потерпи пять минут, прошу тебя. Не покидай меня, прошу, я без тебя не смогу уже, слышишь? Хочешь, я все брошу и уеду с тобой? Устроюсь на работу каким-нибудь охранником, купим дачу, будем клубнику сажать?

— Я не хочу сажать клубнику, я ее есть люблю, — с трудом выговорила я и застонала, от жуткой боли в груди. — Болит сильно. — Поделилась, не справляясь с тяжестью век и прикрыла глаза. Может так перестанет болеть.

— Я знаю, сейчас все пройдет, потерпи буквально три минуты.

Никогда не слышала такого волнения в его голосе. Что там такое случилось, что он так нервничает? Я попыталась приподняться, но тело совершенно не слушалось, уже пугая нетерпимой болью в каждой клеточке. Казалось, боль боролась за место в моем теле, и успешно вытесняла меня саму, заполоняя все собой. Еще мне казалось, кто-то меня держал, прижимая спиной к неудобному креслу.

— Через три минуты привезу к центральному входу девушку, двадцать лет, беременность семнадцать недель, огнестрельное в грудной клетке. Встретьте нас! Шура? Слышишь меня?

— Угу, — совой отозвалась я, застонав от боли, которая стала еще сильнее, мешая нормально дышать. Ощупав себя рукой, я стала паниковать, заметив кровь.