Фемида его любви — 2 (СИ)

— Слушай, если уж начался такой разговор, то ты меня сама спровоцировала. Врала, спуталась с тем, с кем не надо, хотя я просил. Моя реакция была предсказуема. Ты что разыгрываешь тут спектакль, я не пойму? Хочешь меня унизить при всех? — вспылил он и крутанулся вокруг своей оси, после чего вернулся ко мне, тыча указательным пальцем прямо в лицо. — Ты специально меня сейчас довести пытаешься? Хочешь поскандалить?!

— Я всего лишь хочу, чтобы ты извинился, если, правда, считаешь себя неправым. Если все неизменно, то наш разговор окончен.

Брат исподлобья буравил меня ставшим еще более темным взглядом и молчал. Ему не нравилось русло разговора, но деваться было некуда. Я решила его немного поторопить, пока мой телохранитель не закончил с колесами и не обнаружил, что дверь изнутри заперта.

— Семен, от этого никто не умирал еще. Я жду. Если ты действительно считаешь себя неправым, то извинись и перефразируй все то, что ты сказал раннее.

— Это для тебя важно, да? — уточнил он.

— Как и для любого другого человека.

Он сдался. Видимо, я для него все же что-то значила."

"— Извини меня, — он сделал паузу, собираясь мыслями. — За то, что я поднял на тебя руку и наговорил всякий бред. Я был не прав. Больше такое не повторится, — он протянул мне мизинец, как в детстве и скупо улыбнулся.

Если бы это увидела Алекса, она бы раздробила свою челюсть о пол. Брат не любил извиняться. Слово «прости» претило его вере. Он готов был к всяческим пыткам, лишь бы не просить прощение, даже когда виноват. Признаться честно, он меня поразил.

— А что с моим ребенком? — я не спешила протягивать руку.

— Ну… что с ним поделаешь? Воспитаем. Племянник ведь, — он отвел взгляд и уже смотря в пол добавил. — Я погорячился. Прости, — вновь протянул мне мизинец и робко шагнул ближе.

— То есть, ты не будешь использовать мое положение в качестве предмета для шантажа и после того, как малыш родится, не отдашь его в детский дом? — уточнила я, слыша позади оханье Риты. Про это я подруге не говорила. Таких деталей она не знала.

Теперь пусть знает. Раз раздвигала ноги перед моим братом, пусть знает, на что он способен в ярости. Ей тоже предстоит с этим столкнуться, когда попадет под горячую руку.

— Нет, конечно. Говорю же, переборщил, — брат покосился на Риту и покачал головой, с осуждением смотря на меня. — Мириться будем? Я готов искупить свои грехи. Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила?

— Хочу новенькую «Бэху», — я прищурилась. — Из салона и самую нафаршированную. Белую. Купишь? Тогда сразу прощу.

Брат с облегчением выдохнул. Мы перешли на самый понятный для него язык. Его любимая фраза: «Все имеет свою цену и все покупается» воплотилась у него в голове в реальность.