Фэнтези 2004

Тришка бегал к нему в гости, кормил, совершенствовал свой английский. Кроме того, он уговорился с домовой бабушкой Неонилой Терентьевной, и она раззвонила по окрестным дворам, что есть-де знающий домовой Трифон Орентьевич, коли где от техники шумно, может Молчка подсадить. Поэтому, когда клуб закрыли, гремлина ожидало другое рабочее место. Безместным не остался!

А к Тришке повадились свахи. И спасу от них нет! Женись да женись! Оно и понятно — всякому хочется заполучить зятя, который умеет Молчка подсаживать. Зять при бизнесе — это основательно.

Через свах Тришка осторожно пытался выяснить судьбу вруна Никишки.

Узнал странные вещи: призрак-де в городе завелся. По ночам-де является на улицах, гоня перед собой ежа, и у всех спрашивает, как бы к лесу выйти. Коли молча пробежишь мимо — то и спасся. А коли вздумаешь отвечать — еж разинет пышущую жаром пасть, и тебя более не станет.

Так-то…

© Д. Трускиновская, 2004.

ИГОРЬ ПРОНИН

Дым над Ульшаном

1Прекрасна ты, пора перед закатом,Поля и нивы засыпают вдруг,Спит виселица на холме покатом,И в стороне деревьев пара штук.Это замечательное четверостишие сложил высокий и тощий человек по имени Кей Римти, выйдя из березовой рощи.

Стихи рождались у него в голове часто, слишком часто, чтобы все их упомнить, а записать, как всегда, оказалось не на чем. Вздохнув, Кей еще раз прошептал вдохновенные строки, а потом выкинул их из памяти навсегда и продолжил путь.

Два дня назад Кей Римти покинул грязные пригороды города Сатиса-у-Намерона, где провел последние полтора года жизни — всего их в ней, кстати сказать, было уже тридцать три. Обитать в Сатисе-у-Намерона ему стало неуютно по целому ряду причин, однако решающей была, пожалуй, одна: подозрение в убийстве.

Конечно же, Кей никого не убивал — по крайней мере в Сатисе-у-Намерена, но каждое серьезное преступление в этом городе обязательно раскрывалось, а виновник потом три дня висел аккурат напротив магистрата. Отчего-то Римти показалось, что подошла его очередь, и поскольку слух о грядущем аресте немного обогнал приставов, то Сатис-у-Намерона потерял не только душу, но и тело поэта.

— Сатис-у-Намерона… — Римти не спеша поднимался на холм. Он с удовольствием вдыхал запах трав и цветов, что помогало забыть о пустом желудке.

Погода стояла изумительно тихая, даже повешенный висел неподвижно. — Злой город Сатис-у-Намерона, зачем тебе моя корона? Точнее, просто голова… Ее получишь черта с два! А я иду уже дня два… И мне бежать еще всю ночь, к Ульшану ноги б доволочь.

По всему выходило, что если идти ночью по дороге, на которую Кей вот-вот должен был выйти, то к утру он окажется у городских ворот. По крайней мере так описывал путь Рваный Лом, которого Кей встретил, удрав от приставов.