Фэнтези 2004

Поэт оглянулся, ожидая увидеть отошедшего по нужде хозяина солтвейна, но это оказался олень. Без всякого выражения посмотрев на людей, животное прыгнуло и сторону и сразу исчезло за деревьями.

Природа успокаивает душуИ поселяет в сердце мне покой.Его, пожалуй, больше не нарушуИ в страсти страны не ступлю ногой.Способность слагать отвратительные стихи полностью вернулась к поэту. Это было приятно: без своего единственною таланта Кей немного скучал.

— Идемте, профессор! Нам надо добраться хотя бы до предместий, прежде чем стемнеет! А пешком передвигаться — не то что в карете, еще шагать и шагать.

— Шагать и шагать… — вздохнул Хлумиз. — Вселенная, но зачем?

Хоть и не понимая смысла этого занятия, профессор все же тронулся с места. Путники дошли до последних деревьев, впереди раскинулись грязные поля, натянутые на холмы. Дорога вилась между ними, упорно приближаясь к Ульшану. Самого города еще не было видно, но направление можно было угадать безошибочно. Из-за холмов поднималось к небу множество черных столбов — погода стояла безветренная."

"— Ульшан горит, — сообщил Кей, хотя Хлумиз и сам мог все видеть.

 — Я немного опасаюсь за ваш дом, профессор, но, скорее всего, это пожары в южных кварталах. Наверное, там было очень весело минувшей ночью.

Хлумиз, без особого интереса разглядывавший открывшийся вид, опять приложился к бутылке и влил в себя остатки солтвейна. Потом вытер губы и вручил пустую посудину Кею.

— Вы слышите, что я говорю? Возможно, ваш дом сгорел.

— Вот как? — Профессор пошел по дороге, равномерно постукивая тяжелой тростью. — Нет, не сгорел. Иллюзии не горят.

© И. Пронин, 2004.

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

Не спешу

Сжимая в одной руке надкушенный бутерброд, а в другой — бутылку кефира, черт озирался по сторонам.

Выглядел он вполне заурядно: мятый старомодный костюм, шелковая рубашка, тупоносые туфли, галстук лопатой. Все черное, только на галстуке — алые языки пламени. Если бы не рожки, проглядывающие сквозь аккуратную прическу, и свешивающийся сзади хвост, черт походил бы на человека.

Толик отрешенно подумал, что в зале истории средних веков городского музея черт в костюме и при галстуке выглядит даже излишне модерново. Ему больше пошел бы сюртук или фрак.

— Что за напасть… — выплевывая непрожеванный бутерброд, изрек черт.

Аккуратно поставил бутылку с кефиром на пол, покосился на Анатолия и попробовал длинным желтым ногтем меловую линию пентаграммы. В ноготь ударила искра. Черт пискнул и засунул палец в рот.

— Я думал, хвост будет длиннее, — сказал Толик.

Черт вздохнул, достал из кармана безупречно чистый носовой платок, постелил на пол. Положил на платок бутерброд. Легко подпрыгнул и коснулся свободной рукой потолка — высокого музейного потолка, до которого было метра четыре.