Фэнтези 2004

Пыталась его защитить, свое чудовище… Она его долго прятала, выкармливала… Ее едва оттащили… Помню, я тогда не понимала, чего она так убивается, ведь это такая гадина, даже смотреть противно…

— А теперь?

Тея не ответила, но только тесно прижалась ко мне и, не уронив ни слезинки, уткнулась в плечо носом. Я обнял ее. Росту в ней было совсем мало.

Тепло девушки явственно напомнило мне живое, бархатное тепло Ливы, которое вот-вот уйдет из этого мира в другие, где мне, ариварэ, его уже не догнать.

И я вдруг осознал, что не буду стоять вот так, в обнимку с верной призраку госпожи Теей, и смотреть как убивают мою недосягаемую, ненаглядную, непознанную, подбирая подходящую к случаю цитату из Дидо. Не буду.

Просто потому, что не смогу.

* * *Кажется, это было двадцать пять дней назад.

А может быть — тридцать пять.

В открытом море трудно считать дни. Не по чем. Ни тебе календарей, ни счетных палочек, ни даже деревьев, на коре которых можно делать зарубки.

Двадцать пять дней назад я на глазах у сотен зрителей — по преимуществу матросов и наемных воинов — совершил самую эффектную свою трансформу.

Я поспел вовремя — стрелки на одном из парусников уже успели приметить хутту и даже расчехлили луки. К счастью, волнение было слишком сильным, да и лучники позорно мазали.

В образе светящейся перламутровой капли величиной с тунца я приблизился к Ливе. Лучники принялись садить в меня с тем же энтузиазмом, с каким только что садили в хутту.

Но да что мне их стрелы? Они шли прахом от одного лишь соприкосновения с моей оболочкой.

Разумеется, будь я живым в обыденном, расхожем человеческом смысле, за те минуты я умер бы раз тридцать, ведь ядом были напитаны те стрелы.

И еще раз сто я умер бы за последующие четверть часа, когда мое эфирное тело ариварэ, мобилизовав все свое качество ловкости, обволакивало хутту, неуклюже качающегося на волне, создавая некое подобие охранительного пузыря.

Наконец под самым крабьим брюхом мне удалось сомкнуться.

Осыпаемые стрелами и ругательствами, мы направились к спасительным гротам, которых немало в каменном подбрюшье скалы, на загривке которой стоит Гнездо Бесстрашных…"

"В последний раз взглянув на террасы замка, я заметил там Тею в белой накидке. Славная девушка махала мне рукой. Глупенькая, беги скорее, беги из пустого замка, прячься от куражливой солдатни, пока эти разозленные неудачей недоросли не задрали твою оборчатую юбку тебе на уши. Вот что хотелось мне Тее крикнуть.

Но я не крикнул, да и не услышала бы меня Тея.

С тех пор мы вдвоем с Ливой.

Едва ли она осознает, что я сделал для нее, или понимает, как именно я продлил ее жизнь.

С осознанием у хутту туго. Единственный вид осознания, которым сполна наделил этих тварей Дух Моря — это осознание физической боли.