Фиговый листочек от кутюр

Голубые глаза от них делаются невразумительного оттенка. Чтобы небесные очи засверкали ярче, все пользуются совсем иными цветами: синим, серым… Опять же помада. Кроваво-красный цвет губ и «кирпичный» румянец да еще пудра колера «загар» подходят дамам цыганского плана. Нежные девушки с белоснежной кожей пользуются розовыми, перламутровыми тонами.

И вообще, я давно живу в доме у Глеба Лукича, но ни разу не видела Анжелику с лицом как у вокзальной проститутки. Девушка, насколько понимаю, предпочитает естественный макияж в светлых тонах. Хотя, может, она решила сменить имидж? Ходила себе раньше вся размалеванная, с пурпурными губами, потом надоело.

И вообще, не это самое странное. Каким образом Стася Разуваева превратилась в Лику? Кого похоронили в закрытом гробу? Куда подевалась настоящая внучка Глеба Лукича и была ли она вообще? Может, вся история отлично спланированное мошенничество? Хотя нет, у Лики же имелись письма, фотографии.

В полном недоумении я вновь уставилась в список. Глаза натолкнулись на строчку «тюбик крема для удаления волос с лица». Еще одна загадка. Конечно, существуют девушки, у которых над верхней губой растут усики.

Кстати, кое-кто их не удаляет, потому что считает сексуальными. Но это опять женщины восточного плана. У блондинок повышенная волосатость очень большая редкость. Так что получается, косметичка принадлежит брюнетке. Но лежала-то она в сумочке у Лики?

Пару секунд я молча смотрела на список. Внезапно в голове что-то щелкнуло, и я поняла все.

Около двенадцати ночи, когда в спальнях погасли огни, я юркнула в комнату для гостей, ту самую, откуда, по наблюдениям Тины, звонит Анжелика, и забралась под стол, накрытый скатертью.

Ждать пришлось довольно долго, я чуть не заснула в духоте. Около часа раздался тихий скрип, легкие шаги, попискивание и шепоток:

– Миленький, это я. Ну как? Она живехонька, здоровехонька, ну ничего не берет. Добавь дозу.

Я вся обратилась в слух и сидела, боясь пошевелиться.

– Милый, – ныла Лика, – я очень соскучилась, ну давай завтра встретимся, а? Хоть на полчасика, любимый, обожаю тебя!

Я слушала дурацкую болтовню, пораженная тем, какой нежной может быть неприветливая, суровая девица.

– Мое солнышко, – пела она, – ладно, ладно, не сердись! Не бойся, все спят, все спокойно, скоро вновь будем вместе, с денежками.

Я тебя целую сто раз в нос, щечку, и угадай, куда еще?

Она тихо засмеялась:

– Ну пока, мой сердитый заинька.

Вновь послышались легкие шаги. Анжелика явно направлялась к двери.

– Эй, погоди! – сказала я.

– Мама, – заорала девушка, – кто здесь?

Я выбралась из-под стола.

– Добрый вечер, вернее, ночь.

Лика попятилась и уронила мобильный.

– Лампа? Что ты здесь делаешь?

– Пришла послушать твой разговор с Робертом.