Фиговый листочек от кутюр

Мало будет мне толку, если расстреляют, а потом выяснится, что милиция напутала!

– Радочка, – закричала я, – только не волнуйся! У меня есть приятель, майор, Володя Костин, работает на Петровке, он поможет, он замечательный!

– Да, – в один голос подхватили дети, – Володя умный!

– Нам чего, тут до утра возиться? – вздохнул один из ментов. – Проследуйте, гражданочка, по-хорошему.

Рада пошла к двери.

– Я обязательно тебя выручу, – не успокаивалась я.

Внезапно Рада остановилась и повернулась. В ее глазах читались печаль девяностолетней старухи и полная безнадежность.

– Спасибо, Лампуша, ей-богу, я не забуду никогда твоей доброты. Только не старайся, все зря. Это сделал кто-то из своих, он же подсунул пистолет, скорей всего, мне не выкрутиться, прощай, свидимся лет через двадцать.

Вымолвив последнюю фразу, она шагнула за порог, за ней, шумно топая, удалились менты.

– Про какой пистолет она говорила? – в полной растерянности осведомилась я у Олега Павловича.

Адвокат размеренно ответил:

– В прачечной, в подвале, на самом дне бачка для грязного белья, нашли джинсы Рады, обшлага испачканы кровью, а в ее комнате, в искусно сделанном под подоконником тайнике, обнаружили пистолет.

– Ни фига себе, – прошептал Кирюша.

– Да уж, – покачал головой Олег Павлович, – именно, ни фига себе, полный аут. Если экспертиза подтвердит, что кровь принадлежит Глебу Лукичу, а из револьвера вылетела убившая его пуля, отвертеться будет очень и очень трудно. Надеюсь, хоть отпечатков пальцев не найдут. Хотя…

И, махнув рукой, адвокат удалился.

– Она совсем дура, да? – спросила Лиза. – Измазать джинсы в крови и положить их стирать?

– Наверное, не думала, что милиция станет проводить обыск, – прошептала я.

– Все равно, – злилась Лиза, – ужасно глупо! Я бы сожгла брюки, тут же! Ну почему она этого не сделала?

Я молчала. Действительно, почему?

– Может, все не так было? – оживился Кирюша.

– А как? – фыркнула Лиза.

– Брилась… женщины же тоже иногда бреются, ну, в общем, понимаете, порезалась, закапала джинсы.

– Знаешь, мне никогда не придет в голову бриться одетой, – вздохнула я.

– Брюки рядом лежали, кровь на них случайно попала.

Я вспомнила огромную, почти двадцатиметровую ванную, где совершала омовения Рада, и подавила тяжелый вздох.

Нет, это не трехметровое пространство, где моешься, задевая локтем полотенца, халаты и тазик с замоченным для стирки бельишком.

– Дурак, – отчеканила Лиза, – кровь-то не ее, а Глеба Лукича!

– Ну он брился, а она стояла рядом, – не сдавался Кирюшка.

– И что? – хмыкнула Лизавета. – Глеб Лукич наклонился и вытерся ее джинсами? Ну и чушь! Самому не смешно?

Отчаянно споря, они убежали. Я пошла в сад, легла на раскладушку, уставилась на цветастый балдахин и призадумалась.