Фиговый листочек от кутюр

Как, скажите на милость, Ася, полноватая девушка, сумела уместиться тут, да еще закрыть дверцы? Подобный вариант мог быть возможен только в одном случае, если бы горничная оказалась размером со школьную тетрадь. Но Ася весьма крупная особа. Сомнительно, что она ухитрилась бы поместиться даже в пустом отсеке, а уж в набитом альбомами… Да, это явное доказательство ее вранья. Все остальное лишь размышлизмы. Могла Рада наорать, не могла… А шкафчик – хороший аргумент.

Я аккуратно закрыла кабинет и пошла к себе. Не скрою, очень хотелось побежать назад в домик, притащить в кабинет наглую врунью и, ткнув ее носом в стеллаж, грозно поинтересоваться:

– По какой причине набрехала? Рада сделала тебе что-нибудь плохое? Или кто-то заплатил за лжесвидетельство? Ну-ка, называй имя!

Но большие часы в кабинете только что торжественно пробили два часа ночи.

Дом погружен в дрему, мне неудобно будить людей, совершенно не хочется, чтобы народ узнал о моем расследовании, да и самой пора спать. Выбить из Аси правду можно и утром, никуда она не денется.

Зевнув, я пошла к себе, легла под уютное одеяло и преспокойно удалилась в мир грез.

Около восьми утра по этажам понесся нечеловеческий крик. Не стряхнув остатки сна, с гудящей головой и смутно соображающими мозгами, я скатилась с кровати, споткнулась о домашние тапки, упала, пребольно стукнувшись лбом о пол, уронила будильник, тут же вскочила и понеслась в спальню Ефима, откуда летел вопль. Лучше бы я осталась в коридоре и подождала, пока появится кто-нибудь из домашних. Но нет! Руки толкнули дверь, ноги внесли меня в спальню сына Глеба Лукича.

Посреди ковра валялся поднос с разбитыми чашкой, молочником и тарелкой.

Хорошо поджаренные тосты разлетелись в разные концы спальни. Абсолютно целые масленка и вазочка с джемом стояли возле стула, и сильно пахло кофе, который вытек из перевернутой джезвы. У стены, навалившись на комод, находилась горничная, не Ася, другая, Зина. Это из ее горла рвался вой, похожий на вопль раненого животного.

– Что случилось?

Не переставая визжать, Зина ткнула пальцем в сторону огромной кровати, расположенной возле окна. Я проследила за ее рукой и ухватилась за косяк. Понадобилось мобилизовать всю силу воли, чтобы не грохнуться в обморок.

Роскошное постельное белье в кружевах и рюшах – пододеяльник, наволочка, простыня, честно говоря, больше подходившие для девушки, чем для зрелого мужчины, – все было залито кровью. А на подушке виднелось желто-синее лицо Ефима.

Дверь рванули, из коридора появился Макс.

– Что стряслось? – напряженным голосом спросил он. – Надеюсь, вы увидели мышь?

– Не пускай сюда Кару, – прошептала я и потеряла сознание."

"Дальнейшее помнится смутно.