Фиговый листочек от кутюр

Олег Павлович обмахивал старуху салфеткой, Кара осторожно закидывала ноги свекрови на софу. Галине Михайловне пришлось замолчать.

Наконец Розу Константиновну, громким, бодрым голосом оповещавшую всех о том, что до ее смерти осталась пара секунд, благополучно уместили на подушках.

– Дорогие мои, – белугой ревела бабушка, полузакрыв веки, – уходя на тот свет, хочу сказать, что всю свою жизнь провела достойно, заботясь о других, радея о благополучии сына. Кара, иди сюда, тебе достанется мой несессер, тот, весь из серебра, который я привезла в 1960-м из Латвии.

Вот где делали настоящие вещи, он до сих пор как новый…

На мой взгляд, Роза Константиновна выглядела живее всех живых. Завершив очередную фразу, она бросала торжествующие взгляды на притихшую Галину Михайловну. У матери Кары на лице читалась явная досада: такая замечательная фишка с инфарктом – и не ей первой пришла в голову!

На пороге гостиной замаячили двое в белых халатах.

– Ах, ах, ах! – закудахтала при виде врачей Роза Константиновна. – Ой, умираю!

В следующую секунду она закрыла глаза и крайне фальшиво изобразила обморок.

– Попрошу оставить нас наедине с больной, – вежливо сказал один из врачей.

Все, кроме Кары, переместились в гостиную. Воспользовавшись тем, что дети, Галина Михайловна и Анжелика уставились в телевизор, я подошла к Олегу Павловичу."

"– Как дела у Рады?

– Плохо, – нервно бросил тот, – хуже не бывает.

– Что-то еще случилось? – испугалась я.

– Да.

– Господи!

Олег Павлович почиркал зажигалкой.

– Дурацкая ситуация, ну кто же мог подумать, что именно нам попадется честный идиот!

– Вы о чем?

Олег Павлович вышвырнул в сад недокуренную сигарету.

– Естественно, вы слышали о том, что наши доблестные органы, как охраняющие порядок, так и судебно-исполнительные, сплошь состоят из взяточников?

– Наверное, нельзя так огульно говорить обо всех, – осторожно ответила я, вспомнив Володю Костина.

– Дорогая, – снисходительно бросил адвокат, – уж поверьте мне, человеку, который варится в этом котле всю жизнь. Брали, берут и будут брать все поголовно. Следователи, судьи, прокуроры, начальники и воспитатели на зонах.

Я решила не злить Олега Павловича и промолчала, хотя его позиция меня возмутила.

Володя, например, ни разу не замарал свои руки, впрочем, его коллеги по отделу тоже. Адвокат гневно продолжал:

– Ну случается же такое жуткое невезение! Мы хотели, чтобы Раде изменили меру пресечения на подписку о невыезде.

Я внимательно слушала.

Вчера помощник Олега Павловича побывал у следователя, который занимается делом. Сначала помощник потолковал о том о сем, а потом абсолютно недвусмысленно заявил:

– Рада Александровна очень мучается в камере.