Фиктивная жена адвоката

Это вчерашним воспаленным мозгом я решил, что неплохо бы выдать Василису за Аню. Сейчас понимаю, что это не сработает. Кое-какая информация уже просочилась в прессу.

Скоро все будут полоскать мое имя по всем новостным каналам, так что “скрыть”, на ком я на самом деле собирался жениться, не выйдет. Впрочем, сыграть в любовь с той, о которой еще вчера никто не знал, тоже будет непросто. Особенно когда она смотрит отнюдь не влюбленно. И это тоже, конечно, ударяет по самолюбию. Себе цену я прекрасно знаю, но как-то, когда вторая баба за тебя замуж не хочет, уже начинаешь задумываться, что что-то с тобой не так.

– В этом салоне мне не нравится. Поедем в другой."

"Она царской походкой следует к машине, забирается на переднее сиденье и хлопает дверью так, что в ушах звенит. Я, конечно, и глазом не веду. Строю равнодушие. Впрочем, мне и правда похеру. Просто знаю, что она делает это специально. Позлить пытается.

Следующий бутик в паре километров от этого. Я знаю их расположение, потому что с Аней мотался туда-сюда раз двадцать. Она никак не могла выбрать, какое покупает платье, и в итоге взяла оба. Так они и висят в моей квартире. Висели, точнее. Сейчас их уже наверняка убрала прислуга. С утра приказал вышвырнуть все, что принадлежит Ане. Вылизать дом и выбросить все на помойку. Желательно как можно дальше.

Припарковав авто у очередного салона, поворачиваюсь к притихшей Василисе. Она явно видит, куда мы приехали, но не реагирует, чем поднимает во мне волну раздражения.

– Василиса, – стараюсь говорить спокойно, а затем вижу, как она украдкой тянется к лицу и явно стирает с щек слезы.

Блядь, так точно дело не пойдет.

Глава 8

Марк

Женские слезы давно меня не берут. Было их на моем счету слишком много, чтобы по-настоящему впечатляться. Моими клиентами женщины хоть и бывают редко, однако дело с женами, сестрами, матерями и дочерьми иметь приходится. А они все как одна почему-то думают, что проще доказать невиновность клиента слезами. Часто плачут навзрыд, кто-то, помнится, даже красиво и эротично. И настоящие слезы были. Не те, которыми пытаются выбить скидку, а просто из-за сложившейся ситуации.

Слезы Василисы берут тем, что они не для, а из-за меня. Не помню, чтобы заставлял девушку плакать. Такое было слишком давно. Чаще это просто эмоциональное, я редко оказываюсь в гуще событий. Помнится, Аня даже обвиняла в черствости, мол, эмоций ей мало, драйва. Ну теперь-то будет много. Воспоминание о ней раздражает и душит. Я его отбрасываю.

– Давай поговорим, – трогаю Василису за плечо, она дергается, отшатывается, отсаживается к самой дверце.

Могла бы – покинула салон и сбежала, но дверь заблокирована, и я не хочу ее отпускать.

– Может, закончим с разговорами? – выдает упрямо.