Физрук: назад в СССР

Из прежней жизни я вынес убеждение, что все прибалты заядлые русофобы, которые всегда ненавидели все советское и лишь делали вид, что хотят строить коммунизм. И вдруг встретил эстонку, которая, похоже, думает иначе. Разве такое бывает? Впрочем, что я о ней знаю, кроме того, что бабушка у нее знахарка, а мама — врач? Вдруг ее отец был этим… латышским стрелком… Хотя нет, он же эстонец…

— Вот мы и пришли, — произнесла Илга фразу всех девушек, которых когда-либо провожали.

Правда, мне и в голову не приходило, что я ее провожал. Я вообще об этом не думал. Просто шел туда же, куда и она.

И вот мы пришли. Значит, пора прощаться.

— Вы далеко живете? — вдруг услышал я вопрос.

— В общежитии на Красногвардейской.

— О, так это же другой конец города.

— Ничего, поймаю такси…

— Сюда они почти не заезжают.

Я с удивлением уставился на собеседницу. Это что, она меня уговаривает подняться к ней? Так быстро? Она же не химичка и даже — не биологичка. И уж тем более — не комендантша. Разочарование захлестнуло мою прожженную, как старый матрас окурками, душу. Неужели тайна внучки хуторской знахарки раскрывается так просто? Илга терпеливо дожидалась моей реакции и не дождавшись сказала:

— Вы красивый парень, Александр, но я еще не опустилась до того, чтобы клеить случайных знакомых… Не хотите переночевать у меня, идите пешком.

Вы же спортсмен, вам полезно.

— Простите, Илга! — искренне произнес я. — Если вы меня угостите чаем, буду навеки вам благодарен.

— Навеки — не нужно, — ответила она, — но если и дальше будете оставаться искренним в своих порывах, это будет хорошо.

Озадаченный, я покорно поднялся следом за нею на второй этаж. Илга открыла дверь и мы вошли в квартиру.

Она сняла ладный, явно не отечественного пошива плащ, повесила его на вешалку в прихожей, уселась на тумбочку для обуви и вытянула ногу в модном, обтягивающем икру сапоге-чулке. Я сразу понял смысл этого жеста и помог его снять. Затем — второй. И только тогда разулся и разделся сам.

— Проходите в комнату, — распорядилась хозяйка квартиры или скорее — жиличка.

Ведь насколько я понял, Илга такая же приезжая как и я, вернее — как Шурик Данилов. А если даже и снимает, то все равно молодец. И я прошел в комнату. И тут же смутился.

Квартира оказалась однушкой. Где же мне ночевать? На кухне? Нет, уж лучше я пешком до общаги доберусь или поймаю по пути тачку, чем на полу под батареей валяться. Приняв столь гордое решение, я уселся на диван, оглядывая комнату. У окна, с дверью, ведущей на балкон, стоял телевизор на тонких деревянных ножках.

Слева от дивана высился платяной шкаф, справа торчал торшер с зеленым пластиковым абажуром, над спинкой дивана нависали полки с книгами. Все сияло безукоризненной чистотой, но ощущения уюта не вызывало.