Физрук: назад в СССР

— Ну смотри, Кеша…

— В рамках подготовки к спартакиаде решено устраивать промежуточные соревнования на уровне дворовых спортивных клубов и школьных секций, примет участие также городская спортивная школа…

— Ну, а я тут причем?

— Понимаешь, у нас в городе по спортивным единоборствам тренеров раз и обчелся… В «Литейщике» Порфирий Силыч — тренер по боксу, а в спортшколе Терентий Георгиевич — по классической борьбе… А самбист да еще и каратист один только ты…

— Только я не тренер, а всего лишь — школьный учитель, к тому же — начинающий…

— Это я понимаю и учитываю! — кивнул Стропилин.

 — Однако слава бежит впереди и народ хочет видеть тебя в жюри этих промежуточных соревнований.

— Ну хорошо, если надо посижу свадебным генералом… Решать-то все равно будут профессионалы…

— Конечно! — согласился он. — А ты будешь вручать призы победителям.

— Да без проблем!

— Вот и ладненько! — явно повеселел мой собеседник. — Первое соревнование на следующей неделе. Точное время и место я сообщу дополнительно.

— Хорошо!..

— Совсем забыл! — фальшиво спохватился он. — Я же тебе еще кое-что принес…

И он вытащил из портфеля книжку и положил ее передо мною на стол.

На обложке было фото двух дерущихся мужиков и заголовок на английском «PRACTICAL KARATE: FUNDAMENTALS» — «ПРАКТИЧЕСКОЕ КАРАТЕ: ОСНОВЫ».

— Вот, досталось по случаю… — гордо произнес гость. — Может, пригодится?

— Спасибо! — искренне поблагодарил я его.

— Ну давай, за твои успехи!

Он снова разлил по стаканам бренди, мы выпили и Кеша отбыл. На удивление, но мне стало легче на душе. И не потому, что Стропилин, наконец, свалил, а от того, что мы с ним вроде как помирились. Не люблю оставлять в тылу нерешенные проблемы, обиженных на меня женщин и вообще — людей, от которых не знаешь, чего ждать.

Ссора с однокашником Санька Данилова меня не очень волновала, а вот в той части моей комбинированной души, где еще бродил призрак уроженца Тюмени, тень сожаления оставалась. И вот теперь она рассеялась.

Утром я отправился на работу в прекрасном расположении духа. Мне уже стало понятно, что хочу я того или нет, но по крайней мере, пока совсем избавиться в себе от Александра Даниловича мне не удастся. Да в общем-то и не надо. Зачем мне раздвоение личности? Так что будем уживаться, как хорошие соседи по коммуналке, ну или по общежитию.

В учительскую я входил уже совсем своим. Со мною приветливо здоровались, особенно — женская часть коллектива. Из мужиков, я пока что сдружился лишь с трудовиком Курбатовым. С историком Трошиным, которого я схватил в день своего появления за брылья, мы вежливо здоровались, а с немцем Рунге — даже раскланивались."

"Лишь с военруком Петровым — смотрели друг на друга словно через прорезь прицела. Однако сегодня все было иначе.