Физрук: назад в СССР

Да точно! В тысяча девятьсот семьдесят девятом и завертелось, но об этом ни в одной советской газете не прочтешь. Только в Перестройку тему разрешат.

После звонка я опять был в спортзале. Теперь мне достался десятый класс. Здоровенные лоси и лосихи. Акселераты. Я их зарядил в баскетбол играть. Сидел на скамеечке, и смотрел, как носится этот табун, и думал о том, что у меня на данный момент имеется и что я хочу от этой жизни получить. Имеется работа, примерно сто восемь тугриков в месяц. Может чуть больше, если коэффициент еще какой-нибудь районный предусмотрен, плюс, вроде за классное руководство кто-то мне говорил, что двадцать пять целковых добавят. Учителя при СССР не бедствовали, но и не жировали. Имеется какое-никакое жилье. Комната в общаге. Имеется друг в райкоме комсомола, который умудрился одним махом познакомить меня с «лучшими людьми города».

С первых же шагов новой молодой жизни я начал обрастать врагами и женщинами. И неизвестно — что хуже. Биологичка, химичка, тетя Груня в общаге, дочь начальника УКГБ и, наконец, Сима. Самое интересное — ни с одной еще не переспал… Нет, сейчас надо думать не об этом… И даже — не о врагах. Враги как на подбор… Выбросить в унитаз, дернуть за веревочку и забыть. Думать мне теперь следует о перспективах. Если Кеша поможет со спартакиадой, глядишь и впрямь удастся пролезть в комсомольские вожаки. И тогда — прощай школа!"

"Только что-то муторно мне от этой комсомольско-партийной перспективы. Не знаю, может Шурику Данилову вся эта бодяга и по кайфу была, а мне?.. Я привык жить на широкую ногу, да и не в этом дело… А в том, что после службы в рядах вооруженных сил я все решал сам. Были деньги — швырял их направо и налево, не было — не горевал, работал над тем, чтобы они опять были… Прокололся всего пару раз, когда женился и когда дал себя голой шлюхе укокошить… А ведь здесь и сейчас мне придется годами на цырлах перед всякой шелупонью номенклатурной бегать, прежде, чем я чего-то добьюсь. Вот в чем беда! А тут я…. физрук, мать его. Должность невеликая, но прогибаться не надо. Даже Шапокляк из активного противостояния перешла в режим тихой «холодной войны».

Звонок на перемену оставил в спортзале меня одного. Думал я думал и ничего не придумал. Мелькнула идея за границу свалить. Правда, в эти годы пускали либо всяких там диссидентов, либо — евреев. В паспорте у меня написано «русский», мутить против советской власти — слуга покорный. Уж лучше на цырлах побегать. В общем, на том мои размышления и кончились. И уроки, кстати, тоже. Я уже поднялся, чтобы в тренерскую пойти переодеться, как открылась дверь и в спортзале появились две особы женского пола. Обе были в узких тренировочных штанах и белых футболках. Я их и не сразу узнал.