Физрук: назад в СССР

Снова появилась Даша, ощупала меня алчущим взглядом, сказала:

— Корней Митрофанович, все готово… Вам сюда подать?

— Не, пошли на кухню! — ответил тот. — Не люблю низко сидеть, когда жру…

И мы направились на кухню, которая по размеру была больше общажной. Там стоял большой стол, окруженный высокими стульями. Когда мы с хозяином взгромоздились на них, горничная подала нам нафаршированного рисом гуся, несколько салатиков, пирог за капустой, ну и разную мелочь в виде красной и черной икры, белужины в желе, сырной и мясной нарезок. Хозяин дома велел Даше подать пива, а когда девушка вытащила из холодильника полдюжины бутылок «Будвайзера», распорядился, чтобы она тоже к нам присоединилась.

Мы пировали втроем. Причем «автомобильный бог» больше о делах не заикался, отпускал соленые шуточки в адрес горничной, с которой по его словам ни-ни. Даша с удовольствием краснела и строила мне глазки. Митрофаныч подмигивал. Явившийся на шум Бруно, получил гусиные косточки и с хрустом грыз их, лежа у батареи. Залакировав кальвадос пивом, я питал ко всем присутствующим самые теплые чувства, особенно к сенбернару, но идиллию нарушил дверной звонок.

— Кого это черти несут на ночь глядя? — проворчал хозяин, а пес вяло гавкнул.

Глава 17

Даша побежала открывать. Вскоре до кухни донесся веселый мужской голос:

— Гуляете и без меня?!

Коленкин хмыкнул:

— Классик приперся!.. Вот же чутье!

И в кухне появился тощий, вертлявый мужичок. Редкие, черные с проседью волосы его были зачесаны назад, на носу криво сидели очки с толстыми стеклами, из-за чего глаза пришедшего казались большими и выпуклыми, как у рыбы-телескопа. Он обвел жадным взором стол и облизнулся.

— Знакомьтесь! — буркнул Митрофаныч. — Это — Саша, инструктор по карате, а это бумагомарака Миня!

— Третьяковский! — отрекомендовался гость, протягивая узкую ладонь, тоже похожую на рыбий плавник. — Миний Евграфович.

— Данилов! — откликнулся я, пожимая ее — холодную и скользкую, словно и впрямь плавник. — Александр Сергеевич.

Даша уже разложила перед писателем столовые приборы, поставила тарелку, на которую тут же перекочевал гусиный бок с изрядной порцией риса. Миний Евграфович похватал с других блюд колбасные и сырные нарезки, навалил в тарелку икры, вперемешку с салатами и принялся жрать.

Иначе и не скажешь. Он греб в себя все без разбору. Оставалось лишь удивляться — как в него помещается столько? Не забывал и о пиве, запас которого на столе горничной пришлось срочно пополнить.

Хозяин дома посматривал на него со смесью сожаления и гордости, словно это был его родной непутевый сын. Немного захмелевшая Даша тихонько фыркала в кулачок и подкладывала местному классику еще и еще.