Флетч и Мокси

– Правда?

– Фильм назывался «Святой среди убийц».

– Понятно.

– Ты оборвала жизнь этому бедолаге, дочь?

– Честно признаюсь, нет.

– Судя по тому, что сказал мне Питерман, дело серьезное.

На переднем сидении Флетч и Мокси недоуменно переглянулись.

– Питерман? – переспросила Мокси, обернувшись к отцу.

В зеркале заднего обзора Флетч увидел, что Фредерик Муни показывает на него.

– Питерман.

– О-би, это Флетчер. А Питерман – фамилия убитого.

– Вроде бы он назвался Питерманом, – пробормотал Муни.

– Как он мил, мой О-би, – улыбнулась Мокси. – Всегда в курсе моих дел. Знает все о моей жизни. Друг всех моих друзей. И главное, любящий и заботливый отец.

– Так кого же закололи? – спросил Муни.

– Другого, – ответил Флетч.

– Тогда вы – Питерман, – заключил Муни.

– Нет, я – Флетчер. Я рассказал вам о Питермане.

– Это ничего не меняет, – Муни глотнул из бутылки.

– Дело очень серьезное.

Дабы не мешать Фредерику Муни общаться с бутылкой, Флетч обратился к Мокси.

– Ты зовешь отца О-би?

– Только когда обращаюсь к нему.

– Для меня это внове. Ты всегда называла его Фредди. – Поначалу он звался О-би-эн. Сокращение от «О, Блистательный Наш». Придумала это прозвище моя мама, когда они поженились и только начали сниматься. Она и сейчас его так зовет. В минуты просветления. В клинике. Бедная мама. С годами О-би-эн сократилось еще больше, до О-би.

– Они зовут меня О, Преисподняя, – объявил Муни с заднего сидения, голос его заполнил весь салон. – Или, сокращенно, О, Ад, – и он вновь поднес бутылку ко рту.

Мокси выглянула в окно. Они ехали на север по дороге 41.

– Куда держим путь?

– Пора пообедать.

– Что будем делать с суперзвездой на заднем сидении?

– Возьмем с собой.

– Ты никогда не видел зрелища «Фредди в ресторане»?

– Нет.

– Люди ахают и падают со стульев. Посылают бутылки на наш столик. Выстраиваются в очередь, чтобы пожать ему руку и перемолвиться с ним несколькими словами. До них, похоже, не доходит, что он и так пьян. Я называю это Общественным движением за убийство Фредерика Муни.

– Он все еще жив.

– Как меня это раздражало, когда я была маленькой. Публичная похвала пьянству. Где ты его нашел?

– На веранде какого-то бара. Декламировал один из монологов короля Лира. В реве дождя и сверкании молний. Незабываемое впечатление.

– Декламировать он любит, – Мокси снова повернулась к отцу, похлопала его по колену. – Ладно, О-би, едем обедать.

Муни согласно кивнул.

– Чертовски серьезное дело. Я говорил Флетчеру.

Мокси покачала головой и отвернулась от отца как раз перед тем, как они проехали щит с надписью «Дорога 41».

– Ox уж эта дорога 41! – воскликнула Мокси. – Только и делаю, что езжу по ней. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь прошла на дороге 41. Вперед-назад, туда-обратно.