Флеш Рояль (СИ)

Максим явно не рассчитал запас прочности своей упрямой девочки, но она так спокойно держалась, так равнодушно смотрела на него с Ланой, — а он ту разве что на покерном столе не разложил, прямо перед Диной, — и это окончательно утвердило его в мысли, что Дина перегорела, и ей в самом деле безразлично, с кем и как проводит время Домин. А от этих мыслей делалось еще хуже, вот его и понесло.

Вообще сама мысль привести в казино Лану теперь ему казалась просто скотской. Да, хотелось позлить Дину, встряхнуть, заставить переживать. А по факту он потоптался по своей девочке, еще и Лане позволил это сделать.

Захотелось швырнуть тяжелый бокал в свое отражение в оконном стекле, но Максим знал, что это не поможет, он уже швырялся в зеркало в ванной. Когда узнал, что Дину действительно ограбили вечером, и она прибежала к нему в ливень за помощью, хотя могла сразу поехать в казино. Помог. Дебил феерический. Даже не так, она не знала, что он в городе, просто пришла в его дом, как в свой. Потому как Домин сказал, что она будет здесь жить и дал ей ключ. Получила и помощь, и защиту.

Он залпом выпил и отвернулся от окна.

Как обычно бывает в таких случаях, через день в мозгах после пьянки у людей проясняется, и Домин не стал исключением. Он потом вспомнил ее, расстроенную, с льющимися на пол с платья и волос потоками воды. Ну так отправь девочку наверх спать и заливай глаза дальше. Так нет, захотелось пьяных задушевных бесед."

"Домин смутно помнил, какую околесицу нес в тот вечер, но ему и не надо было вспоминать. Он знал, что ничего хорошего. Он знал себя, знал, что ему нельзя пить, знал, каким невменяемым становится, когда переходит определенную грань.

На что он способен, он помнил еще с армии, когда они с Немцем расхерачили сортир, уж чем тот им не угодил, никто из них внятно объяснить не мог. Командир, с которым кстати вместе пили и который потом просто сбежал и закрылся у себя, заставил их отстраивать новый, мстительно при этом щурясь.

А чего стоила последняя их попойка с тем же Немцем, когда они к вечеру следующего дня с изумлением осматривали выбитые кирпичи из двухметрового забора в его загородном доме, причем выбиты они были вверху? По всему выходило, что кто-то один сел другому на плечи, как в армии на тренировках, а что там было дальше, оставалось загадкой.

Ксанка тогда спряталась в мансарде и закрылась изнутри на ключ, так что рассказать толком ничего не могла, поскольку кроме пьяных выкриков и мата ничего не слышала.

Ксана. Что-то он говорил Дине о девушке Немца, наверняка поведал, как дорого заплатил его друг за свою любовь. А потом вспомнил урывки своих пьяных речей и тут уже впору было не бокалами бросаться, а биться о стену своей безмозглой башкой.