Флеш Рояль (СИ)

***

— Давай еще поспим, — Максим упал на кровать, увлекая за собой Дину, — что-то я устал.

Но она осталась сидеть на постели. Динка понимала, что ей нужно поговорить с ним, однако совершенно не представляла, как начать разговор. В этот раз проницательность Максима сыграла ей на руку.

— Что-то не так? — он нахмурился. — Дина, говори, не молчи.

Она собралась с духом и выдала:

— Максим, почему мы не предохраняемся?

В комнате на миг воцарилась тишина, затем раздался осторожный голос Макса:

— Тебя это беспокоит?

— Да.

— Дина, у меня после тебя никого не было, я потом проверился, со мной все в порядке, — он сел и уставился на нее немигающим взглядом.

— Или… Ты мне изменила?

Его голос стал на порядок прохладнее, Динка вскинула на него изумленный взгляд.

— Что? А, нет, конечно же нет, — она тряхнула кудрями и добавила, — и как я могла изменить тебе, если мы с тобой в тот раз…

— Я уже говорил тебе, что считаю тебя своей именно после того раза, что бы ты там себе не надумала, — его голос стал еще холоднее, Динка обхватила плечи руками.

— Хорошо. Нет, я тебе не изменяла, дело не в том. Я хочу, чтобы ты знал, если я забеременею, то я не стану делать аборт, Максим.

Я должна была это сказать, — она опустила глаза и перевела дух.

Как же ей тяжело обсуждать с ним такие вещи! А потом подняла голову и в испуге отшатнулась, увидев рядом с собой перекошенное от гнева лицо. Он крепко схватил ее за затылок, и его глаза оказались совсем близко. В них плескалось что-то совсем ледяное, он с силой сжал ладони, захватывая лицо.

— Даже думать не смей, поняла? — голос был теперь совсем чужим. — Хорошего ты обо мне мнения, милая. Что ж ты связалась с таким козлом?

Динка с отчаянием вглядывалась в его еще совсем недавно такое родное лицо, которое теперь было темным, словно грозовое небо, и готова была расплакаться.

Ну что она опять сказала не так? Что его так задело? Ей до боли захотелось, чтобы он снова стал тем любящим и сдувающим с нее пылинки Максом, она обвила его лицо ладонями и начала целовать глаза, виски, губы.

— Прости меня, я не хотела тебя задеть, я снова сказала что-то не то, прости…

Он схватил ее в охапку и стиснул так, что у нее едва не треснули ребра.

— Дурочка. Что ты мелешь, какой аборт? Кто тебя пустит? — он отстранился на минуту, и она с облегчением увидела, как его лицо снова стало прежним, разгладились вертикальные морщины на лбу, из глаз исчезла ледяная пустыня.

Перед ней снова был ее Максим, Динка не сдержалась, слезы сами брызнули из глаз, и она спрятала лицо у него на шее.

Макс поудобнее перехватил ее и усадил на руки, крепко прижимая к груди, а сам продолжал говорить:

— Ты права, мы должны предохраняться, тебе нужно доучиться. Завтра поедем к доктору, он выпишет тебе таблетки.