Флеш Рояль (СИ)

Шпильки полетели в разные стороны, волосы тяжелой волной упали на спину, свободной рукой Динка сорвала фату и отбросила подальше, а сама схватилась за его затылок.

Они неслись по кругу, проворачиваясь на каждую сильную долю, Динкины волосы взметались на каждом повороте, и со стороны это наверняка выглядело красиво. А они неотрывно смотрели друг на друга, и Дина с ужасом понимала, что ничего не изменилось, он любит ее, продолжает любить. Почему тогда он позволяет делать это с ней, с ними обоими? И зачем они оба ей лгут? Почему никто не может просто сказать правду?

Музыка закончилась. Динка безуспешно пыталась выровнять дыхание и слышала рядом сбитое, тяжелое дыхание Максима. Макс запрокинул голову вверх, но уже через секунду выпрямился, его глаза снова были чужими и холодными. Он сунул руку во внутренний карман пиджака и повернулся к ней. На ладони, кое-где до крови ободранной ее ногтями, лежали несколько разноцветных резинок для денег.

Динка облизнула пересохшие губы, тело совсем не слушалось, она с трудом нашла в себе силы пошевелить пальцами и сгребла резинки. А сзади ее уже разворачивали и собственнически тянули руки Тимура, кто-то кричал «Горько!», она извернулась, выискивая глазами Макса, но увидела только его спину, а губы уже были захвачены губами Тимура.

Он застал ее врасплох, и в этот раз поцелуй вышел настоящим и глубоким, она упиралась в его плечи, пытаясь вырваться, но только выдохлась, а потом сдалась, увидев, как Марго подходит к Максиму и прижимается к нему всем телом.

Наконец Тимур выпустил ее, целуя глаза и виски, а она повернулась и направилась к выходу.

— Мне нужно привести себя в порядок, Тимур, — только и сумела выговорить, он понимающе кивнул, но все же довел до самой двери. А она больше не могла видеть ни его, ни Максима, вообще никого.

***

Динка очнулась и поняла, что лежит на диване у себя в комнате, одетая по-прежнему в свадебное платье, а где-то за стенкой слышатся мужские голоса. Попыталась встать, от резкого движения закружилась голова, и она снова села на диван.

Сколько она проспала? Судя по тому, что за окнами еще темно, недолго, потому что, когда Тимур с Максимом привезли ее сюда, уже стемнело. Они вливали в нее воду, заставляли пить еще и еще, ее выворачивало наизнанку, а они снова заставляли ее пить. Тимур придерживал волосы, пока ее сотрясали спазмы и успокаивал, как ребенка. Странное дело, раньше бы она от стыда умерла, а теперь ей абсолютно все равно. Может, потому что она уже умерла?

Тимур ее умыл, отнес и уложил на диван, а ее продолжало мутить, и еще этот мерзкий привкус во рту. Она приковыляла на кухню, держась за стенку и схватила нож.