Флеш Рояль (СИ)

Мало того, наверняка сработала материнская интуиция, она сразу заподозрила, что ребенок не Тимура, знала ведь, что Дина встречалась с Максимом, дернула того нелегкая обратиться в свое время за помощью. И теперь мать Тимура настаивала на прерывании беременности по медицинским показаниям, этическим соображениям и прочее, и прочее, а Динка молча слушала ее, глядя в потолок палаты, куда ее определили на сохранение. После того, как подключился лечащий доктор и заведующий отделения, что в два голоса начали описывать ужасы неблагополучной беременности с последствиями, Динка встала, сложила вещи и позвонила Ворону.

Сергей в палату пришел сразу с главврачом, причем похоже было, что главврача он чуть ли не притащил за шиворот, тут же выяснилось, что произошло небольшое недоразумение, критических показаний к прерыванию на самом деле нет, но муж и свекровь очень переживают за Дину, дело молодое, раз сейчас так все неудачно складывается, лучше потом заново попробовать с новыми силами…

Ворон отвез Динку в консультацию, где работала Машина подруга со всеми результатами обследования — главврач лично сложил в папочку, и руки у него тряслись почему-то. Тимур отмалчивался, в сговоре он вроде и не участвовал, но и с матерью ругаться не стал.

Они больше не спали вместе. Сначала по врачебным предписаниям, затем Тимур стал уходить в другую комнату под предлогом того, что боится толкнуть ее или придавить, а потому плохо спит ночью и не высыпается. Но в мире существовал один-единственный человек, способный задавить Динку вместе с ребенком, который забрасывал на нее ноги и наваливался сверху как упавший после землетрясения дом. А Тимур мог всю ночь проспать в одной позе, уложив ее голову себе на плечо.

Динка сморгнула, и на руки слетели капли, будто снежинки растаяли. В одну из его командировок она сама перебралась назад в свою комнату. Муж потом долго уговаривал ее, она видела, как он в самом деле раскаивается, но лишь потому, что был нормальным парнем и понимал, вести так себя с беременной женой не хорошо, но и поделать с собой ничего не мог. Самое поразительное, что при этом Тимур продолжал ее любить, только вот не его ребенок стал непреодолимой преградой, и чем больше рос живот, тем шире становилась между ними пропасть.

— Если бы это только был не он! — как-то в сердцах выкрикнул Тимур, когда Динка пыталась еще с ним поговорить и найти выход, который устроил бы всех. Ей только поначалу было больно, совсем немного, уж слишком стремительно начались у них близкие отношения, и так же стремительно они закончились.

— Ты родишь, и все станет как прежде, Диночка, вот увидишь, ну прости меня, — шептал он, изо всех сил пытаясь справиться с собой. Но она знала, что как прежде ничего не будет. И не хотела.