Формула моей любви

А там… Клавдия дошла до гостиной, также быстро зажгла свет и… зажав ладошкой задрожавшие от ужасной обиды губы, не удержалась и расплакалась.

В первый момент ей показалось, что в комнате перевернуто, разбито и испорчено абсолютно все – но, осмотревшись внимательней, она поняла, что мебель на месте, битой посуды нет, просто вещи вывалены из шкафов и комода, половина книг с полок переложена на пол, а остальная стоит в беспорядке, распахнуто «диванное» нутро, демонстрируя нижний ящик, а все вещи из него переложены на пол.

– Так! – произнес вдруг кто-то громко прямо у Клавдии за спиной.

– А-а-а!! – заорав, дернулась она от испуга всем телом, едва не подпрыгнув, и резко развернулась на месте.

– Что здесь происходит? – грозным и недовольным тоном поинтересовался профессор Светлов, требовательно глядя на Клавдию.

– Марк! – прокричала она и, не удержавшись от переизбытка чувств, принялась колотить его ладошкой. – Ты напугал меня ужасно! Что ты подкрадываешься?! Я думала, у меня сердце выскочит!

– Тебе нельзя волноваться, – пораженно уставившись на буйствующую Клавдию произнес Марк, никак не ожидавший от нее такой экспрессии, и ухватил ее за руку.

 – Ты себе руку так повредишь, Клавдия. Тебе противопоказан стресс.

– Это не стресс, – не могла никак остановиться и прийти в себя Клава, продолжая воинствовать и жаловаться одновременно: – Как ты меня напугал!

– Повторяю вопрос: что здесь происходит? Ты что, попала в какую-то историю?"

"– Марк! – На Клавдию вдруг нахлынули совсем другие эмоции, и она, глядя широко раскрытыми от испуга глазами, обхватила его истово, порывисто и прижалась изо всех сил.

 – Марк! – сквозь перехватившее спазмом горло проговорила она. – Как хорошо, что ты пришел!

– Да? – подивился Марк, обняв ее свободной от портфеля рукой.

– Да! – подтвердила Клавдия, прижимаясь к нему, и вдруг заплакала. – Это просто замечательно, что ты пришел! Ты даже не представляешь, как замечательно!

– Клава, – твердо произнес Марк, чуть отстраняя ее от себя, и внимательно всмотрелся в лицо девушки. – Что случилось? Я должен знать и понимать, что происходит в моем доме и в моей жизни?.

– Это не твой дом, – слезливо хлюпнула она носом и напомнила ему автоматически: – Это мой дом и моя жизнь.

– Какая разница! – очень строго и недовольно отрезал профессор.

А она обескураженно уставилась на него, моментально перестав плакать, только стерла резким движением руки катившуюся по щеке слезинку и согласилась:

– Да, на самом деле, какая разница.

– Клавдия, – строго глядя на нее, спросил Марк.