Формула моей любви

Он вручил мне роскошный букет настоящих живых кустовых розовых роз, какую-то коробку и кружку еще дымящегося горячего какао. Когда-то давным-давно, совсем в другой жизни, бабушка готовила для меня необыкновенное какао. Долго варила на молоке и добавляла в него корицу и мед. Я обожала этот напиток, каждый раз, когда я его пила, то закрывала глаза и почему-то представляла себе бирюзовое ласковое море, пальмы, горы, уходящие в голубое небо. Какао, что принес мне посыльный, было именно таким, тем самым, из моего детства на молоке и с корицей, а в коробке обнаружились три небольшие картины – потрясающие акварели, изображавшие бирюзовое море, какие-то острова и зеленые горы, упирающиеся серыми каменными вершинами в голубое небо.

– Наверное, очень красиво, – шмыгнула носом Клавдия, окончательно расплакавшись, – и очень романтично. Вы узнали, кто это прислал?"

"– Нет, – улыбнулась одними уголками губ мадам Карно. – Дело в том, Клавдия, что в этом мире не осталось в живых ни одного человека, который бы знал про то бабушкино какао и мои детские мечты о далеком, беззаботном и счастливом острове в бирюзовом море. Ни одного!

Клавдия застыла, не в силах оторвать завороженного взгляда от лица этой поразительной женщины. А Анжели посмотрела вперед и, усмехнувшись, указала кивком головы на окно:

– А это, по всей видимости, за вами.

Клава проследила за ее взглядом и увидела через лобовое стекло, как решительным, целеустремленным шагом направлялся по дорожке прямо к автомобилю, в котором они сидели, Марк Светлов с самым недовольным видом, на который был способен: губы сжаты, брови нахмурены, глаза прищурены.

– Из того что мне удалось узнать, – рассматривая его сквозь стекло, поделилась мадам Карно, – Марк Светлов, очень талантливый ученый, говорят, даже гениальный и весьма сложный человек, не признающий компромиссов, прямолинейный, жесткий, частенько так и вовсе занудливый.

– Это не имеет значения, – улыбалась сквозь слезы Клавдия, глядя на своего трудного человека. – Это мужчина моей жизни, куда ж теперь деваться.

– Да, деваться некуда, – почти весело согласилась с ней мадам Карно и спросила: – Он отец вашего ребенка?

– Он, – подтвердила Клавдия и, оторвавшись от созерцания разъяренного Марка, почти дошедшего до машины, посмотрела на Анжели: – Вы догадались, да?

– Это не трудно, – кивнула француженка и пожелала от всего сердца: – Удачи вам, Клавдия и терпения. Любовь у вас уже есть, а с этим мужчиной терпение и удача вам определенно понадобятся.