Формула моей любви

– Да вот так это, – рассмеялся ее искренней реакции Марк и, в свою очередь, поинтересовался: – Ну а ты как решила стать филологом? По стопам мамы или призвание имеешь?

– С призванием все было сложно, у родителей и старшего поколения возник спор «физиков и лириков» на тему, в каком направлении развивать ребенка. В том смысле, что бабушка и дед у меня технари, а мама и папа гуманитарии: мама – лингвист, а папа – славист, занимался славянской культурой.

– А что, ты проявляла способности в обеих сферах?

– Ну, как сказать… – широко улыбнулась Клавдия.

Старшим Невским казалось, что они углядели у внучки склонность к точным наукам, младшие напирали на полное их отсутствие и явный уклон интересов дочери к гуманитарной составляющей. Хорошо, хоть не экспериментировали методом проб и ошибок и особо ребенку не досаждали.

Но, как ни смешно, спор разрешился сам собой."

"Клавдии было восемь лет. Однажды в школе им дали задание сделать простейшую поделку, так называемое «наглядное пособие». Сначала деткам раздали сами пособия – кому небольшие листочки, на которых были написаны разные правила правописания, кому-то отдельные буквы, а Клавдии достались вырезанные из плотной разноцветной бумаги цифры. Вот для них-то и надо было вбить гвоздик (на который бы вешались эти самые «наглядные» цифры) в небольшую квадратную досочку. Взрослые к вопросу подошли со всей серьезностью: дед Роберт Кириллович вырезал досочку из тонкой фанеры и отшлифовал ее края, на середину комнаты поставили маленькую табуреточку, на которую и положили доску, выдали ребенку гвоздик и небольшой молоток.

Выпроводив всех из комнаты, чтобы не мешали, Клавдия умудрилась маленьким молоточком расколошматить к чертовой бабушке и досочку, и часть табуретки, и намертво вколотить маленький гвоздик плашмя в паркет.

– М-м-да, – философски заметила бабушка, когда вся семья сбежалась на звуки погрома и оглушительный грохот, и выстроилась вокруг Клавдии, обозревая последствия трудового энтузиазма ребенка. – Девочка у нас все-таки не технарь. Факт. Будем двигаться в гуманитарном направлении.

– Доченька, – вкрадчиво спросил папа у ребенка, вполне себе довольного результатами проделанной работы, – а как же ты гвоздик-то в пол забила?

– А вот так! – радостно воскликнула доченька.

И хренакнула со всей дури, доступной ее тогдашним силенкам, молоточком куда попало. Попало на многострадальную табуреточку, которая, предсмертно смачно хрустнув, развалилась к той же бабушке, что и досочка.

– Да, – согласился папа, осторожно забирая из руки энергичной доченьки орудие пролетариата, – лучше все же туда, – неопределенно указал он рукой, – в гуманитарном направлении. – И, уже не имея никаких сил сдерживаться, расхохотался.