Формула моей любви

Сколько раз за эти годы Клавдии пришлось выслушать однотипные вопросы из разряда:

– Ты кто такая? Что тебе надо? – И совсем уж постоянное: – Ты с ним спишь? Вы любовники?

Высказанные в разных вариантах, в зависимости от степени образованности, интеллигентности, хамства и нахрапистости барышни.

Казусов случалось море. Клавдия даже стала записывать наиболее интересные и яркие, оформляя их в некое подобие небольших рассказов.

Просто посмеяться когда-нибудь, перечитывая, а может, куда-нибудь и пригодится.

Ну, а как еще справляться со своей естественной ревностью, как не посмеяться над ней? Да и, кстати, повод-то для иронии и смеха дамы эти давали постоянно.

То девица открыла перед ней дверь, и Клава застыла, созерцая, как произведение искусства, эту красотулю – волосы разноцветные, с сине-зелеными прядями, ресницы-опахала, она их старалась не прикрывать резко, осторожненько так моргала, и губы – ребята, что это были за губы, мама до-рога-я! Даже помягче не сформулируешь – порнографические какие-то губы, приоткрытые постоянно.

Клавдия так и вплыла в дом, не ответив ни на один вопрос барышни, неотрывно глядя на нее обалдевшим взглядом. И дар речи обрела, только когда плюхнулась на диван рядом со Светловым, что-то, по обыкновению, быстро писавшим в записной книжке, сложившись пополам над журнальным столиком.

– Марк, это… – запнулась Клавдия.

Он оторвался от своих записей, посмотрел на Клавдию, быстренько клюнул ее поцелуйчиком в щеку, перевел взгляд на девицу и уведомил:

– Это Кристина, знакомься, она уже уходит. – И, посчитав свою миссию полностью выполненной, вернулся к вычислениям.

– Привет, – поздоровалась Кристина. – Марк сказал, что придет его друг, я думала, это мужик какой.

– Нет, не мужик, – выдавила из себя Клавдия, дивясь физическому феномену, при котором во время разговора губы у девушки совершенно не смыкались.

– Мне надо с тобой поговорить, – отвлекся от записей Марк, взглянув на завороженную Клаву. – Так, Крис, – распорядился он тут же: – Все, пока. Нам надо с Клавой поговорить.

Девушка ушла, а Клава, не выдержав, спросила-таки, когда, закрыв за подружкой дверь, Марк вернулся в комнату.

– Что это было? Такая особенная девушка… – тщательно подбирая слова, заметила Клава и покрутила пальцами вокруг лица неопределенным жестом.

– М-да, – усмехнулся Марк и, как водится, выложил прямым текстом: – Губы у нее на самом деле спортивные, я бы сказал, да и в этом деле она дока. Но девушка вполне безобидная и смешная, веселит меня. Но это так, ничего серьезного.

«Ничего серьезного» как-то быстро исчезла из его жизни вместе со своими «спортивными» губами.

И пошла череда разных барышень.