Фортуна благоволит грешным

Но все остальные были лондонцами, представителями элиты, знавшими ее как Ла Перл. И, вероятно, эти люди никогда не задумывались о том, кем она была до этого. Здесь был даже один герцог, которому она помогла решить проблему с эрекцией. Был здесь и граф, который как-то раз пришел к ней, чтобы поделиться своими опасениями из-за того, что ему нравились только мужчины. Пять лет назад ему удалось жениться благодаря «почетным» слухам о том, что он проводил время с Ла Перл (впрочем, его брак оставался бездетным). Приехала сюда и одна вдовствующая графиня, которая выпытывала у Шарлотты имя ее портнихи. Посетил выставку и джентльмен, часто бывавший на ее вечерах – когда играли в карты – и слагавший поэмы о ее глазах. А также карикатурист, посещавший ее каждый вторник, поглощавший дюжинами пирожные и хихикавший, слушая последние сплетни – публичные, конечно же; Шарлотта никогда не рассказывала о своих личных делах. И каждому из своих гостей она говорила: «О том, что между нами происходит, не будет знать никто, кроме нас с вами».

Куртизанка – это не шлюха. Куртизака – это хозяйка дома, назначающая приватные свидания. И куртизанка приобретала много друзей – так когда-то думала Шарлотта. Все эти люди знали ее как Шарлотту Перл, и им нравилось проводить с ней время.

Но сейчас они смотрели на нее совсем не так, как прежде; они казались… разочарованными. И смотрели на нее так, как смотрят на прислугу. Без блеска ее лондонской жизни Ла Перл была для них не более чем песчинкой. И еще здесь был Рэндольф, порезавший ей лицо. И сейчас улыбавшийся, весьма довольный эффектом, который произвело его представление. Был тут и Эдвард, судя по всему – ошеломленный произошедшим. Оказывается, он рисовал ее множество раз, намного чаще, чем она думала. Интересно, кто из них ранил ее больнее?

И, наконец, здесь был Бенедикт, стоявший в дальнем конце зала. И сейчас, в наступившем молчании, он кивнул ей – чувствовал, где она стояла. «Позволь мне любить тебя» – так он сказал после того, как все узнал. Но теперь это было невозможно. Нет-нет, это всегда было невозможно. Однако ее сердце по-прежнему билось. И она по-прежнему могла… могла что-то сделать. Но что именно сделать? Нужен был какой-то дерзкий поступок – в противовес поступку Рэндольфа.

Шарлотта осмотрелась. В зале был небольшой помост, на нем сидели музыканты, когда здесь устраивали деревенские балы. Шарлотта поднялась на этот помост и расправила плечи. Теперь она была Ла Перл, жемчужиной, – но не чистой. И в то же время она по-прежнему была Шарлоттой Перри.

– Благодарю вас всех за то, что вы пришли на выставку работ мистера Селвина, – сказала она.