Фортуна благоволит грешным

Моя мать не всегда задумывается о таких вещах, но отец бы очень расстроился…

Миссис Перри, как жене викария, следовало бы проводить больше времени с жителями деревни и меньше – с древними пророками. Но всякий раз, когда Шарлотта приезжала к родителям, оказывалось, что мать все больше отдалялась от современников, в том числе и от собственного мужа, так что теперь они с отцом превратились просто в добрых соседей, у которых мало общего друг с другом. Но ведь так было не всегда? Или она видела прошлое сквозь розовые очки девичьего неведения и совершенно не понимала отношений родителей?

– Не могу поклясться, что не отреагирую так же, – сказал Бенедикт с лукавой улыбкой. – Меня легко шокировать. Возможно, вам нужно держать меня за руку, чтобы потом сразу успокоить.

Шарлотта тоже улыбнулась.

– А мне почему-то кажется, что вы выживете. – Она подтянула к груди колени и обхватила их руками. – История же, которую, как ни странно, я узнала от матери, такова… За какой-то проступок против богов Тиресия наказали, превратив его в женщину.

– Я нахожу это оскорбительным, – с усмешкой заметил Бенедикт.

– Мне это тоже никогда не нравилось. Но древние греки ставили женщин еще ниже, чем наше современное общество.

– Похоже, это не такая уж неприличная история…"

"– Наверное, вы разочарованы. – Шарлотта рассмеялась. – Но это не та ее часть, которая вас, возможно, шокирует. Так вот, как только Тиресий снова стал мужчиной, его попросили разрешить спор между Зевсом и Герой относительно… – «Неужели я покраснела?» – подумала Шарлотта. Нет, не может быть. Уже лет десять ничто не заставляло ее краснеть. – …Относительно того, кто получает большее удовольствие от супружеского акта – мужчины или женщины.

Фрост откинулся назад и, опираясь на локти, рассмеялся.

– А я-то думал, что только лондонцы держат пари о чем угодно. Древние греки их переплюнули. Вероятно, мне не следовало бы спрашивать, каким был ответ, но я просто не могу не спросить.

– Женщины. И за то, что он так сказал, Гера его ослепила, но Зевс в качестве компенсации даровал ему дар пророчества. Хотя я-то думаю, что все зависит от мужчины, – добавила Шарлотта.

– Я тоже так думаю, – отозвался ее собеседник.

Она осмелилась бросить на него быстрый взгляд, но тут же вспомнила, что при общении с Бенедиктом Фростом можно о таких вещах не беспокоиться. И поэтому позволила себе окинуть его уже более внимательным взглядом. На нем были сапоги до колена… А ноги – сильные, мускулистые, обтянутые форменными бриджами. И еще – широкая грудь и такие же плечи. Черты лица – волевые, но это было лицо чувствительного человека. А его темные глаза… Увы, они ничего не видели, но казались умными и глубокими.