Фортуна благоволит грешным

Дело в том, что он очень сентиментальный и очень внушаемый. И глаза у него – как у кошки. Ради моей дочери, хотя она никогда не должна об этом узнать, я должна убедиться, что он – не вор». Примерно так звучали бы ее объяснения.

– Вы действительно думаете, что вам не нужен сопровождающий? – с ироничной усмешкой спросил Бенедикт Фрост.

– Совершенно верно. Именно так я и думаю. Всего хорошего, мистер Фрост.

Шарлотта повернулась и стала спускаться по лестнице. Она успела спуститься лишь на одну ступеньку, когда он снова заговорил:

– Значит, вы и на сей раз закрыли лицо вуалью.

Шарлотта вздохнула.

– Вы так много замечаете, что это даже раздражает.

– Зрячий мужчина заметил бы намного больше, – сухо заметил Бенедикт.

– Не думаю. Зрячий мужчина замечал бы другие вещи. – За прошедшие десять лет она, Шарлотта, прекрасно изучила зрячих мужчин и их повадки – только этим и занималась.

Что же касается вуали… Она терпеть не могла эту проклятую вуаль, но сейчас ее не должны были узнать – ведь у мисс Перри нет причин бродить по окрестностям. Да и у Шарлотты Перл (точнее – Ла Перл) имелись все основания скрывать свое лицо. Ведь за ней все еще охотился Рэндольф. Или уже нет? Но Шарлотту не покидало ощущение опасности. Рэндольфа бесила даже такая мелочь, как проигрыш в «двадцать одно», – а тут он лишился куртизанки…

И вдруг ей почудилось, что сонный Строфилд стал слишком уж походить на Лондон – несколько знакомых лиц в окружении незнакомцев. Причем у каждого незнакомца – какая-то неизвестная история и какие-то неизвестные намерения. О Бенедикте Фросте она пока знала очень мало, но то, что знала, ей нравилось. Но она никому не позволит идти с ней, даже ему.

Придумав, наконец, отговорку, Шарлотта сказала:

– Ведь сегодня вы вместе с моим отцом будете беседовать с коронером. Полагаю, вам нужно подготовиться к этому.

– Мне нет нужды готовиться. Вряд ли меня можно назвать свидетелем. – Фрост прислонился к дверному косяку и добавил: – Ваша мать проводит с Мэгги утренние уроки. А вашего отца весь день не будет дома, поскольку после того, как викарий побеседует с коронером, он будет до самого дознания занят богоугодными делами.

Шарлотта откашлялась и пробормотала:

– Я думаю, нам больше не стоит говорить про это. Я имею в виду… богоугодные дела.

Фрост насмешливо улыбнулся и кивнул.

– Хорошо, хозяйка. Но вы должны понимать: сейчас здесь только мы с вами. И я хочу составить вам компанию.

– Мне очень жаль, мистер Фрост, но это невозможно. И вообще… мне пора идти."

"– О, понимаю… Вы боитесь, что вас увидят в обществе грубого и неотесанного моряка, слепого к тому же.

– Ничего подобного! – воскликнула Шарлотта в возмущении. Она поднялась на одну ступеньку. – Я выбираю спутников по их манерам, а не по внешнему виду.