Фортуна благоволит грешным

В детстве ей этот торт доставался только в качестве редкого лакомства – каждый год на день рождения и еще однажды, когда она сумела удержать в памяти строки из Библии достаточно надолго и пересказала их отцу. Она пыталась научить свою кухарку в Лондоне готовить такой торт, но ничего не вышло, так как оба они могли лишь догадываться о том, как это чудо готовилось.

– Мистер Фрост, – пробормотала она с полным ртом, – вы, кажется, спрашивали, что мне здесь больше всего нравится. Вот это, этот чудесный торт…"

"А мужчины тем временем помалкивали, собирая со своих тарелок последние крошки лакомства. Наконец, удовлетворенно вздохнув, мистер Лайлак проговорил:

– Что ж, мисс Перри, вы меня накормили, и я вас благодарю. Это было настоящее лакомство. А теперь… Не перейти ли нам к делу? Что вы желали мне показать?

Шарлотта выставила на стол свой ридикюль, и тот гулко стукнул о столешницу.

– Догадываюсь, что внутри не обычные дамские безделушки, – заметил сыщик. – Можно взглянуть?

– Да, пожалуйста. Но осторожно.

Лайлак заглянул в сумочку и присвистнул.

– Хорошенькую игрушку вы носите, мисс Перри.

– Это не ее, – сказал Бенедикт. – И не моя.

Он вкратце рассказал офицеру, как после дознания на него напали, как он отбился от нападавшего и как случайно взял вместо своего ножа его оружие.

– У вас есть другие доказательства этого нападения? – спросил Лайлак. – Ну… помимо ваших слов.

– Я видела, как он примчался в дом викария в панике. И у него на руке была рана, из которой сочилась кровь, – сказала Шарлотта.

Сыщик пристально посмотрел на нее, и она, вскинув подбородок, добавила:

– Да-да, и рана была довольно глубокая.

– Я вовсе не был в панике, – проворчал Бенедикт. – Но я действительно двигался довольно быстро, что вполне понятно… учитывая обстоятельства.

– Кроме того, я видела стилет мистера Фроста, – заявила Шарлотта, и Бенедикт едва снова не поперхнулся. – Так вот, это – не тот нож, который он привык носить при себе.

– Да уж, совсем не тот… – с усмешкой пробормотал Бенедикт.

Шарлотта невольно улыбнулась и ткнула его локтем в бок. Однако Лайлак, не обращая на них внимания, тщательно рассматривал кинжал. И Шарлотта, впервые глядя на него при ярком дневном свете, решила, что это очень красивое оружие. Она подробно описала его Бенедикту. Оказалось, что перламутровая рукоятка была украшена изумрудом, а на остром скошенном лезвии темнели какие-то неприятные на вид пятна.

– Боже правый, Бенедикт… – прошептала Шарлотта, чувствуя, что ее пальцы становятся липкими. – На лезвии – кровь! – Она тут же спохватилась и сказала: – Мистер Фрост, простите мне столь неофициальное обращение, просто я… Кажется, я сейчас упаду в обморок.

– Та-ак… – произнес Лайлак.