Фракция

Тут всегда было тихо. Скотину тут не пасут, змей отродясь не водилось, а тигров уничтожили еще до моего рождения.

Обернувшись, я увидел Амбани. Старик, получив оплату, никуда не уходил ожидая новой подачки.

— Ты и я чувствуем странную энергию этого места. А что с этим стариком не так?

Махиндер раздраженно обернулся и махнул старику, выпроваживая ненужного свидетеля.

— Выживший из ума старпер! За деньги и яму выгребную чистить готов. Проваливай! Нет денег. Нечем платить. Ничего не надо. Уходи!

— Ничего страшно, — старик лопочет на ломанном английском, ни на секунду не переставая улыбаться.

 — Амбани проводить вас потом в город. Вы купить ему еда! Амбани довольны. Почтенные гости довольны.

Напарник поморщился. Ему явно не нравилось происходящее.

— У местных, тех, что проповедуют религию сикхов, что-то вроде временного иммунитета, — Махиндер дернулся, будто брезгуя даже просто смотреть на старика. — Дерьма кусок! Проклятья действуют на нас не так сильно, как на пришлых, вроде тебя. Да-да, я здесь тоже родился, так что формально я тоже сикх! Но такой вот такой поберушкой, как этот старик, я не стал и не стану никогда! Лучше мириться со взятками руководству универа, чем тут прозябать в бедности!

— Не спорю.

На кусок хлеба можно заработать по-разному. Что с Амбани?

— Забудь про него. Чем меньше внимания мы уделяем этому попрошайке, тем быстрее он отсюда свалит.

Да и черт с ним. Мы стали делать вид, будто назойливого старика и вовсе нет. С первых шагов внутрь древнего прямоугольного храма, стало ясно что неизвестные мастера прошлого делали его совершенно не в духе индийской культуры с ее колоннами и симметричными рисунками на лепнине, вокруг центральной идеи какого-то божества.

Напротив. Тут чувствуется стиль египетских гробниц, на стенах которых жрецы оставляли объемные информативные сообщения потомкам. Левая стена храма здесь имеет барельефы и записи на мертвом языке. Правая, выполнена в утилитарном стиле, без излишеств. Статуи людей присутствуют, но судя по общей композиции и размеру фигур, выходит, что они скорее прислуга, чем главные персонажи. Причем прислуга для тех, чья история рассказывается на барельефах.

Используя телекинез и лезвие меча, я очищал стены древнего строения от корней и прочего мусора, мешающего рассмотреть барельеф.

Сразу видно, что здесь десятилетиями никто не убирался. Махиндер параллельно со мной составляет общую картину, сравнивая открывающиеся фрагменты. Без знака в форме ноты, не всегда было понятно, где начало, а где конец. Иногда приходится читать тексты по кругу, от внешнего края к центру, где и разворачивается кульминация картины. Типичный ход древних, не имевших стандартов письменности.