Фрагменты (сборник)

Она собрала ему вещи и, несмотря на мольбы о жизни с чистого листа, выгнала его. А теперь он возвращается. Ира хохотнула. Кажется, это стало повседневной шуткой. Этаким черным юморком.

Ирина посмотрела на свои руки. В них был сверток. Новый запечатанный кулек. Почему она решила, что он новый? Да потому что он был длиннее, чем первые два, и тоньше, чем третий. Судя по размерам, там могла быть рука, отрезанная по локоть.

Ирина уже привычно прошла в кухню, положила на стол сверток и достала большой нож с белой рукояткой. Рука с ножом замерла над черным полиэтиленом, обмотанным скотчем. Как сверток попал к ней в руки? Похоже, у нее снова были проблемы с памятью. Она могла взять его у двери, пройти в зал и только там заметить сверток. Или же его кто-то подбросил в комнату. Для этого, правда, надо было проникнуть в квартиру, что в принципе невозможно. Она никогда никого не впускала, а вторая связка ключей была только у Виктора. Ведь не мог же он сам заносить куски собственного тела? На одной ноге и без обеих рук? Вряд ли. Остается эта тварь – Глеб Борисович. Сисев. Это же надо себе такую фамилию придумать. Если имя и отчество придуманы, скорее всего, по настоящим инициалам ГБ, то фамилия наверняка по части тела.

Вдруг Ира словно очнулась. Ей страшно стало от одной только мысли, что в контактах Витиного телефона под каждым Иваном Григорьевичем, Аркадием Андреевичем, под Лобковым или Задовым может скрываться девушка. Нет, он не мог так поступать с ней. Потому как одна девица – это оступился, случайность, с кем не бывает, а если несколько – закономерность, преднамеренное предательство.

Ира решилась и набрала номер Галины. Трубку долго не брали, но когда все-таки ответили, она спросила:

– Что ты сделала с Витей?

– Дурдом на выезде, – ответила Галя. – Я твоего придурошного не видела с того самого дня, когда он решил переехать со мной на съемную квартиру. – Пауза. – Ты думаешь, я у него одна? Козел! Да, и передай ему, чтоб больше ко мне не подходил. Мудак!

Ира молча выслушала девушку. Когда раздались гудки, она отдернула трубку от уха.

Ну что ж, из монолога девицы стало ясно одно – Г. Б. Сисев не рубил на куски Витю. Почему она сразу же поверила ей? Потому что человеку, заполучившему то, что он хотел, врать не пристало. Она говорила правду – Виктор бросил и ее. Он бросает женщин, а кто-то бросает его куски ей.

Ира взяла со стола сверток, так и не разрезав его. А зачем? Она знала, что там. Подошла к холодильнику и открыла морозильную камеру. Несмотря на то что место в морозильнике было, рука туда не входила. Оставалась лоджия. Зимой там температура на пару градусов выше, чем на улице. Ира в зимнее время практически не выходила туда. Это место было вотчиной мужа. Инструмент, летняя резина, какие-то доски и железки Витя складывал там.