Фрагменты (сборник)

Тем более что Тамара к нему никогда и не притрагивалась. Именно поэтому она и старшая сиделка, ночная богиня этих уродливых троллей. Да, троллей. Таких же, как ее жирная мамаша. Ох, как жаль, что ее уже нет в живых. Ну ничего, Тамара поквитается с этими.

Все детство, все свое долбаное детство Тамара провела у бесчувственных ног этой жирной троллихи. Тамарка, принеси то, принеси се. А моменты, когда она с улыбкой на жирных лоснящихся губах мочилась в постель, даже и не сказав, что ей нужна «утка», запомнились Тамаре на всю жизнь. Материны насмешки, когда Тамара со слезами на глазах отстирывала дерьмо от посеревших простыней, просто выводили ее из себя. Но она ничего не могла с этим поделать. Папаша, приползавший каждый вечер пьяный, не был Тамаре помощником. Но он хотя бы не требовал к себе столько внимания, сколько мать.

Все закончилось в один прекрасный (прекрасный, разумеется, для Тамары) день. Ей тогда было лет пятнадцать. Девочка в тот день, сославшись на легкое недомогание, отпросилась с двух последних уроков и направилась домой. Ей совсем не хотелось идти туда, но она боялась, как и большинство людей, менять что-то в своей жизни. Ночами, плача в подушку, она мечтала уехать в Салимов. Город, где жил ее дедушка. Но утром опять грязные простыни, кормление матери и школа. И так изо дня в день. В общем, шла она тогда в единственное место, где могла укрыться и помечтать, – в свою комнату.

Тамара с проворностью вора-домушника открыла дверь и на цыпочках вошла в квартиру. Сразу же с порога она почувствовала неладное. Нет, мать пела (точнее сказать – горлопанила) всегда. Было странно другое, ее голос доносился из кухни. Дело в том, что из спальни ей на кресле не выехать – высокий порог, да и все, что необходимо, у матери было в комнате.

Тамара прокралась к углу и выглянула из-за него. В кухне стояла мать и ела прямо из кастрюли. Тамара в состоянии, близком к шоковому, вышла из-за угла.

– Зачем, мама?

Слово «мама» ей далось с трудом. Тамара заплакала, а мать выронила кастрюлю и упала на пол. Но девочке было уже все равно. Она прошла к себе в комнату, собрала вещи и уехала к деду. Что случилось с матерью, она не знала. Кажется, лет через пять дед сказал, что отец с матерью сгорели на даче. Туда им и дорога.

Тамара иногда ловила себя на мысли, что отца ей все-таки жаль. Но потом она отгоняла эти мысли, и ее мозг захватывала только одна. Одна-единственная и самая верная мысль о мести всем симулянтам на свете. То, что Дом инвалидов полон людей подобного рода, старшая сиделка не сомневалась. Исключением был разве что Петр Анатольевич. У него не было обеих ног. Но это не повод, чтобы Тамара Алексеевна к нему относилась с особой любовью.