Фрагменты (сборник)

Луиза поймала машину у Колхозного рынка и, озвучив адрес, села на заднее сиденье. Почти сразу же она почувствовала себя плохо. Ее не укачивало с третьего класса, а тут машина не успела отъехать, как Луизу сразу же бросило в пот, голова закружилась и кисло-горький комок подкатил к горлу.

– Вам плохо? – спросил водитель.

Луиза глубоко вдохнула, выдохнула и еще раз вдохнула полной грудью. Тошнота отошла.

– Нет, все нормально.

Луиза попыталась рассмотреть себя в зеркало заднего вида. Угрюмое покрасневшее лицо глянуло на нее оттуда. Луиза улыбнулась, и лицо ее двойника в зеркале исказила жуткая гримаса. Правый уголок рта поднялся вверх, а левый опустился вниз, как будто кто-то невидимый потянул его. Вообще, левая часть лица оплыла, словно парафиновая свеча под воздействием огня. Уголок глаза, щека как-то обвисли и устремились вниз.

– Эй, – вскрикнул водитель, – что с вами?!

Он вдавил педаль тормоза в пол. Машина дернулась, и девушка сначала ударилась головой о подголовник переднего кресла, а затем откинулась назад.

Луиза почувствовала, как ее язык набухает, словно губка, оброненная в таз с водой. Она хотела закричать, что ей плохо, очень плохо, но раздувшийся язык не дал ей произнести и слова. Он онемел и начал «заползать» в горло. Рот, будто после приема у дантиста, стал бесчувственным. Язык, толстый слизень, подобрался к глотке, и Луиза поняла, что задыхается. Слюни побежали из уголков губ к подбородку. Ее начало трясти. Люди, собравшиеся вокруг, бесили Луизу. Бесили своей нерасторопностью.

Когда из динамиков полились звуки виолончели, Луиза поняла, что умрет. Непременно умрет. Под звуки классической музыки даже умирать приятно.

Музыка оборвалась резко, проигрыватель замолчал, даже не доиграв мелодию. Настя по инерции сделала еще один разворот и замерла. Все. Ей не хотелось больше танцевать. Как будто она несла какой-то груз и, достигнув места назначения, скинула его с плеч. Она знала, что не откажется от танца ни за что на свете, как бы тяжело ей ни было. Сейчас ей просто нужен отдых. Танцы будут завтра.

Катя ждала дочь. Она прошла в кухню, достала пачку сигарет из-за музыкального центра на навесном шкафу. Полпачки Winston лежали на черный день. Сейчас в ее жизни как раз и настали эти дни, но она держалась до последнего.

Катя достала сигарету и подкурила. Тревожные мысли терзали ее. Теперь Надежда Андреевна, узнав, чья дочь Настя, обязательно захочет сделать из нее то, что не смогла сделать из Катерины. Может, и не надо противиться этому, но Фролова почему-то очень переживала за Настеньку. Все бы ничего, если бы ее увлечение танцем так и оставалось увлечением. Но Катя видела перед собой не девочку, которая любит танцевать, а фанатичку. Будто ее дочь совершала ритуал, во время которого набиралась энергии.