Френдзона

Папе нравится комфорт, и он думает, что его дочерям тоже не помешает кровать такого размера, - Айви теряется в собственных мыслях, кажись, ощущая счастье. - Когда мы были младше, я и Фи называли их ""Кровать для Принцессы на горошине"".

- У Принцессы на горошине была кровать из нескольких матрасов, достигавшая почти потолка, а не огромный матрас.

Айви приподнимает брови.

- И откуда вы знаете все эти сказки, мистер Грейсон?

- Моя мама читала их мне, когда я был маленьким мальчиком, - боже, я все еще помню звук ее голоса, когда она клала меня в кровать и рассказывала эти давние истории.

Мои братья обычно устраивали веселье из этого ночного ритуала. Но меня это не волновало. У меня была мама, и она дарила мне такое чувство, будто я самый любимый мальчик на всем белом свете. В горле встает ком, и я провожу пальцами по идеально белым одеялам Айви.

Она молчит пару секунд, а затем наклоняется к моей руке.

- Спорю, ты был милым маленьким мальчиком.

Я толкаю ее локтем.

- А я спорю, ты была милой принцессой, - я могу представить маленькую Айви Мак, ее вздернутый носик и спутанные волосы.

- Такой же милой как чертова букашка, - Айви поднимает пульт дистанционного управления.

Она переключает каналы, и я кричу ""Стоп!"" как раз в тот момент, когда она восклицает ""Подозрительные лица. Да!""

Мы усмехаемся друг другу.

- Лучший фильм всех времен, - говорим мы хором.

Айви кладет пульт и хватает свой шейк.

- Я люблю работы Брайана Сингера, - говорит она. - И Джей Джей Абрамса. Уверена, мои трусики были бы мокрыми лишь от одной возможности поговорить с ними.

Так как ""мокрые трусики"" можно получить двумя способами, мой пошлый ум выбирает вариант, связанный с сексом.

И образ влажной киски Мак. Откашливаясь, я осторожно поправляю член, размещая головку под широкой резинкой своих боксеров.

- Так тебе нравятся парни с большим умом, а?

Она кривит губы, но не отводит взгляд от экрана.

- С большим умом и не меньшим членом. Ага.

Я чуть ли не давлюсь, но все же мне удается не выдать свои эмоции, хотя на губах маленькой задиры Мак сейчас играет хитрая усмешка.

- Сладкая, - тяну я, словно мой член не стал еще больше секунду назад, - ты по сути только что описала меня.

Ее губы вздрагивают, и она наконец смотрит на меня.

В ее глазах играют озорные искорки.

- О, верно. Я забыла о том, что у тебя большой... ум.

- И не забывай о моем большом члене, - прошу, не забудь о нем. Он так одинок. И так нуждается в заботе.

- Тебе позволено лишь дважды за ночь хвастаться своим членом, Грейсон, - говорит она невозмутимо, а затем оборачивает свои пухлые губки вокруг соломинки и посасывает шейк."

"Мои собственные губы приоткрываются, когда наблюдаю, как она втягивает ванильный шейк в свой ротик. Стукнете меня кто-нибудь, она убивает меня.