Фрэнк на вершине горы

Эй, госпожа Удача, до чего же приятно с вами познакомиться!

***

Миссис Райт ужинала в одиночестве. Дешевая лапша из китайского магазинчика на углу давно уже прочно вошла в ее рацион.

— Вот видишь, милый, — сказала она фотографии своего сына Алана, — как все получилось. Совсем не так, как мы хотели, правда?

Фотография ничего не ответила, да никто этого от нее и не ждал.

Миссис Райт открыла потрепанный ноутбук, оставшийся от Алана, чтобы проверить скидки у магазинов. Письмо выпрыгнуло на нее совершенно неожиданно, и она не сразу сообразила, что это не спам.

В графе «отправитель» значилось: друзья Фрэнка.

Помедлив, миссис Райт открыла письмо.

Какие-то подростки писали о том, как росли в приюте. Зачем?

Неужели хотели устыдить ее?

Вот глупость — Фрэнк вовсе не нуждался в ее раскаянии. Он всегда был сам по себе, этот мальчишка. Колючий, сложный, с невыносимым взглядом.

Однако некие Одри и Джеймс не спешили обвинять в чем-то миссис Райт. Они просто рассказывали о себе и только в самом конце добавили короткое предложение о ее старшем сыне — «Фрэнк всегда такой спокойный, но ведь брошенный ребенок в любом возрасте брошенный».

Закурив, миссис Райт уставилась на дождь за окном. Она и сама не понимала, как тяжело было на сердце все это время. Журналисты неплохо заплатили ей за интервью, и она смогла закрыть большую часть долгов. Не позволяя себе думать, почему выбрала именно такие жестокие слова, она тем не менее подспудно всегда знала ответ. Приписывая Фрэнку разные недостатки, миссис Райли бессознательно оправдывала себя. Ведь одно дело, когда ты отказываешься от хорошего сына, и другое, — от сына, который это заслужил.

И теперь ей стало гораздо легче — по крайней мере, у Фрэнка есть друзья, готовые за него заступиться. Возможно, они смогут залечить раны, которые она ему нанесла.

***

Холли накрыл такой роскошный ужин, что всем было понятно: он еще ерзает из-за злополучного интервью и подлизывается.

В этот вечер к ним присоединились Фанни с Кенни, и разговор крутился вокруг огромного разоблачения, которое сделал Холли: да ведь это его собственная Мэри поощряла журналистов и сливала им его личную информацию.

— Они же не могли раздобыть из воздуха историю про серебряный молочник, который я украл в ранней юности, — рассуждал он, — исключительно из любви к классической литературе, конечно… Почему вы не хвалите вот это чудесное суфле?

— Из вишни и креветок? — скептически уточнила Фанни.

Любовь Холли к невообразимым вкусовым сочетаниям была здесь хорошо известна.

Тэсса бесстрашно положила себе суфле и одобрительно кивнула. Они с Фрэнком были непритязательными дегустаторами.

— Я могла бы догадаться, что с брэгами не все ладно, — сказала она.