Фронтир

Интересно, тот тоже увлекся новомодным писателем или сделал это лишь из солидарности с братьями и сестрой?

– Господин Коуба, я думаю, вам не составит труда написать статью в вашей газете по поводу произошедшего здесь? – когда дверь за их высочествами закрылась, вновь заговорил кронпринц.

– Если только мне будет позволено, ваше высочество.

– Считайте, что разрешение уже получено, но прежде, чем статья появится в газете, я хотел бы с ней ознакомиться. Когда прислать курьера?

– Статья будет готова через два часа после моего отбытия, ваше высочество.

– Однако.

– Иначе мне никак не поспеть в утренний номер.

– Понимаю вас. – Взгляд на адъютанта.

– Все будет исполнено в точности, ваше высочество, – четко, по-военному ответил полковник.

– Замечательно. Господин Коуба, исполните мою просьбу. Не упоминайте в статье о нашем разговоре относительно подводных лодок.

– Как скажете, ваше высочество.

– Замечательно. Господа, не смею вас больше задерживать.

Хм… Интересно, кронпринц действительно всерьез задумался над его словами или только старался быть вежливым? Ладно, какая, собственно, разница. Алексей взялся с таким энтузиазмом доказывать свою правоту вовсе не из желания перевернуть с ног на голову программу развития рустинского флота, а просто не хотел выглядеть в глазах кронпринца пустышкой-мечтателем.

По большому счету Сергей тогда в лесной избушке был прав – они не годятся в сотрясатели мира. Так что пустое все это. А вот свой след в истории Глобуса он, наверное, все же сумеет оставить.

– Собеслав, как ты находишь нашего писателя? – откинувшись на спинку кресла и сложив руки лодочкой перед подбородком, поинтересовался кронприц у своего адъютанта.

Если бы сейчас его увидела матушка, то наследнику короны, двадцати пяти лет от роду, непременно досталось бы за этот жест. Сколько она ни билась, сын так и не избавился от своей привычки. Король должен владеть собой безукоризненно и в любой ситуации. А его привычка тут же выдавала глубокую задумчивость кронпринца. Впрочем, Элиаш уже давно следил за собой при посторонних, позволяя себе расслабиться только в узком кругу. Но матушка была ярой сторонницей того, что у королей нет и не может быть друзей – лишь подданные и союзники. Первые – до гробовой доски, другие – пока они выгодны.

– Обычный фантазер, – удивляясь тому, что кронпринц всерьез задумался над словами Дворжака, ответил полковник Войнич.

– Не скажи. Он говорил так убежденно, словно точно знает, о чем ведет речь.

– Возможно, именно эта убежденность в своей правоте и делает его столь популярным. Кстати, ты как, и эту книжку прочтешь?

– Я просто буду вынужден так поступить, как и с первой, – вздохнул Элиаш. – Не хочу, знаешь ли, в глазах братьев и сестры выглядеть эдаким невеждой.