Фронтир

Но ведь служить можно по-разному. Словом, в этой толпе, умудряющейся быть разношерстной даже будучи обряженной в поношенные зеленые мундиры, не чувствовалось и зачатков воинской дисциплины.

Скорее всего, с воинской подготовкой дело обстоит не лучше. Стрелять-то должны уметь все. В Новой Рустинии редко кто не имел оружия, а уж на западе так практически каждый, и по паре стволов. Но степень владения могла сильно варьироваться. Одно дело – выскочить из подворотни с револьвером наперевес, требуя расстаться с добром, ворваться в банк или стрельнуть в упор, да еще и в спину.

Совсем другое – участвовать в бою, когда мало что расстояние побольше, так еще и вокруг тебя жужжат свинцовые шмели, вселяя страх.

– Слышь, сержант. Ты бы сначала проспался, а то сипишь с похмелья на почтенный люд, – сплюнув под ноги, развязно заявил один из прибывших.

Сергей скосил взгляд на сидящего рядом товарища. Уж больно этот ушлый напоминал Хвата, каким тот был три месяца назад. В ответ вор только пожал плечами, словно говоря – было, чего уж. Потом снова приник к бойнице, рассматривая толпу с вышки. Обзор, надо заметить, хороший, и недалеко, так что все слышно.

Народу слова ушлого пришлись явно по душе. Послышался разноголосый гомон, шуточки с явным намеком как на сексуальную ориентацию, так и указывающие на умственную отсталость. Были и более откровенные советы прогуляться по известному направлению.

Балагуров нашлось не так чтобы и много, всего-то четверо или пятеро. Высказываясь, они демонстративно и с некоторой ленцой поигрывали карабинами, двое многозначительно поправили пояса с револьверами в кобурах. Остальные дружно поддерживали своих товарищей, особо не выделяясь, но вплетая свои голоса в общий гомон.

Ясно. Пополнение сплошь из преступников. Пока были на формировании и во время путешествия на пароходе, успели спеться и распределиться по уголовной иерархии. Интересно, может, они захотят еще и распоряжаться тут всем? Хм, вполне возможно. С головой они, похоже, не дружат и явно считают, что им море по колено. Конечно, есть вырезанные заставы, но то лохи, а они круче вареных яиц.

Их мысли легко читались на загорелых, обветренных лицах. Пусть только сунутся эти дикари, мало не покажется. Видели они их.

Ходят по улицам и жмутся по сторонам. Угу. Пинки в поселениях белых стараются особо не отсвечивать. Однако между пинком в поселении и пинком в степи большая разница. Если там они зачастую ниже травы и тише воды, то тут хозяева.

– Пасти захлопнули. Я отдал команду.

– Да пошел ты!

– Эй, служивый, кормить когда будете? Брюхо уже подвело.

– Братва, айда под крышу. Жарко тут.

Еще самая малость, и Грибски сорвется. Дядька он вполне выдержанный, не вопрос. И будь он сейчас свеж и бодр, порядок навел бы быстро.