Фронтир

Сергей размашисто перекрестился, как поступал всякий раз, когда предстояло опасное предприятие. Когда он стал таким набожным, Сергей и сам не понял, но полная опасностей жизнь внесла свои коррективы, и он все чаще стал обращаться к Богу, Его Сыну и святым. Разумеется, по-своему, так как молитв не знал, но зато искренне и от всего сердца.

Этот жест поначалу вызывал у всех удивление. Рустинцы не крестились, а описывали на груди круг, после чего прикладывали к ней раскрытую ладонь. Но потом привыкли к тому, что чужеземец осеняет себя крестным знамением. Мало ли религий на свете.

Вон, пинки вообще молятся духам своих предков, одаривая их подношениями. Верует в своего Спасителя, так и пусть верует. Человеку без веры нельзя. Даже те, кто всячески отрицает наличие Создателя, все одно веруют, пусть даже и поклоняются одному лишь человеческому разуму.

Вышли за калитку, приоткрывшуюся без скрипа. Прошли рогатки, которые с этой стороны только в одну нитку. Пока тихо. Видимость так себе, считай, никакая. Но это кому как. Пинки в темноте видят прямо как кошки, а уж темные фигуры на светлом песке как пить дать заметят, если здесь есть наблюдатели.

Есть, чтоб им. Куда же без них. Гром и Буран замерли, оскалившись и утробно зарычав, но тихо – отойди на пару десятков шагов, ничего и не услышишь. Хорошо все же получилось их выдрессировать. Чуют противника, но ни шума не поднимают, ни в драку не лезут. Ждут команду.

Чего тянут? Почему не мечут гранаты? Сергей чувствовал себя ходячей мишенью. Но и в мыслях не было остановиться или найти укрытие, да и нет его тут. Есть кое-какие неровности, но они смогут прикрыть, только если противник будет внизу, а наблюдатели явно наверху обосновались.

Так что диверсанты сейчас как на ладони, и противопоставить они могут лишь свою подвижность. Стоит замереть, и ты превращаешься в подарок для стрелка.

Сергей на бегу бросил взгляд в небо. Идиот. Если бы не его просьба запустить одну гранату в возможных наблюдателей, то можно было бы уже сейчас отправить вперед собак, толку от этого куда больше будет. А так… Нельзя отправлять Бурана и Грома, могут угодить под гранату.

Есть! В черном небе, усыпанном яркими звездами, мелькнул желтый росчерк горящего запального шнура. Описав крутую дугу, он упал на землю, исчезнув из виду.

Явный перелет. Если судить по поведению собачек, наблюдатели куда ближе. Затем полыхнула короткая вспышка, и практически одновременно донесся звук разрыва.

– Гром, Буран, взять! Рви!

Собаки уходят вперед стремительными тенями, сразу оставив своих товарищей позади, словно те и не бегут со всех ног. Вот они приближаются к темной полосе, где заканчивается песок. А вот их уже нет.

В этот момент слышится свист стрел. Тупой удар. Приглушенная ругань сбившегося с шага Ануша.