Фронтир

Может, для кого это и было бы комично, но только не для гарнизона Паюлы – заставы, выстоявшей, несмотря ни на что, там, где это было просто невозможно. И потом, несмотря на то что они уже знали об этом, хорошие вести можно слушать и по нескольку раз на день."

"– Приказом генерал-губернатора за номером двести шестьдесят девять от двадцать пятого червеня сего года осужденным Сергею Варакину, Анушу Бартова и Хвату за добросовестное исполнение службы, проявленные рвение, смекалку и самоотверженность объявлена амнистия с восстановлением во всех правах подданного рустинской короны.

Пусть их служба послужит примером остальным отбывающим службу в подразделениях черных шевронов Рустинии. Парни, шевроны всегда знали, что у них есть два пути – погибнуть или дослужить положенный срок, вы указали им третий.

– Аппак!!! Аппак!!! Аппак!!!

И тут торжественность момента была нарушена самым радикальным образом. Шевроны сломали строй и бросились качать троих вернувшихся с того света. Их уже успели изрядно потискать при встрече, но то была радость по поводу возвращения. Сейчас же причина иная и не менее важная. Так что Сергею пришлось смириться с тем обстоятельством, что его трижды подбросили в воздух.

Хорошо хоть и поймали тоже трижды, так сказать, сошелся дебет с кредитом, а то бог весть, что могло произойти с не вполне окрепшим организмом. Впрочем, вряд ли что-то из ряда вон, пинкский профессор изрядно и на славу над ними потрудился, но все одно, приятного было бы мало.

– А теперь рассказывай, чего это ты появился здесь, когда тебе прямая дорога в Крумл? – затащив к себе в каморку Сергея, поинтересовался Грибски. – Только не надо плести кружева. Приказ о вашем помиловании привез один писатель, по слухам, он же отправился в степь на ваши розыски.

Говорят, он за это взялся весьма рьяно. Сомневаюсь, чтобы он тебя не разыскал. Да и вы трое не больно-то удивились этому известию.

– Конечно, разыскал и даже сообщил радостную весть. Странные люди эти писатели. Учудить такое только ради того, чтобы несколько дней и ночей мучить меня своими вопросами – что, как и когда.

– И?

– И я ему выдал, да такое, что ему на дюжину романов хватит.

– Приврал, что ли?

– Не. Не приврал. Наврал с три короба. А что? За его плату можно было еще много чего напридумывать.

Он как дитя малое радовался.

– А сюда-то чего, если знал, что уже чист?

– Смеешься? Ты ведь отписал в Крумл, что мы погибли. Там нас никто не знает, а потому пошлют куда подальше, а то еще опять определят на службу в веселое местечко.

– Угу. Они могут.

– И потом. Тут ведь наши вещички остались.

– За патроны свои беспокоишься?

– И за патроны, и за лошадок. Зря, что ли, я на них уйму времени и трудов убил.

– Это да. Стоящие лошадки получились. Патроны твои у меня.