Фронтир

– Тогда я не понимаю. – Княгиня слегка вздернула подбородок, как видно, она не любила быть хоть в чем-то несведущей.

– Все просто, ваша светлость. Степь заселена не только куроки, есть и другие племена, которые не так хорошо расположены к белым. Есть банды белых, которые представляют опасность как для краснокожих, так и для белых людей. И те и другие являются угрозой для нас, решивших осесть там, где не приходится рассчитывать на помощь правительства и армии. Я сделаю все, чтобы оградить ваших подопечных от непристойных притязаний, и всячески буду способствовать их вливанию в нормальную жизнь, но я не смогу гарантировать их безопасность, как, впрочем, и свою собственную.

– Эти женщины сами изъявили желание отправиться за океан.

– Но они должны знать всю правду, чтобы потом не чувствовать себя обманутыми. Доверие – вот основная составляющая успеха моего рискованного предприятия. Если я хотя бы в мелочах стану обманывать своих спутников, то это не приведет ни к чему хорошему.

– Что же, в таком случае, если вы не возражаете, мы соберем наших подопечных, и вы сами им все расскажете, чтобы они могли принять взвешенное решение.

Допустим, послезавтра в полдень, в приюте Святой Ханы?

– Я непременно буду, ваша светлость.

Женщины поднялись и, держась весьма чопорно, чего не было при их появлении, покинули помещение. Сергей хотел было открыть им дверь, но та самая графиня, что взяла на себя труд разъяснить ситуацию, неким неуловимым движением слегка преградила ему путь и решительно надавила на ручку. Варакин, оказавшись в неловкой ситуации, вынужден был молча взирать на то, как три дамы покинули его вербовочный пункт.

– Признаться, ваша светлость, я думала, как только мы получим извинения этого нахала, то тут же покинем это заведение, – когда они сели в легкий экипаж и тот покатил по слабо ухоженной мостовой, произнесла третья из их компании.

– Нахал – это вы верно подметили, сударыня. Но до чего очаровательный нахал, – вдруг мило улыбнувшись, ответила княгиня. – Вы обратили внимание только на то, что он позволил себе вольные мысли по отношению к нам? Господи, но ведь это очевидно. Его оскорбило, что его принимают за содержателя публичного дома. Да, он груб, невоспитан, нахален, и еще десяток эпитетов будут ему соответствовать, как сшитый по мерке костюм.

Но он никогда не позволит себе унизить наших подопечных, попрекнуть их прошлым и не даст их в обиду. Разумеется, до той поры, пока они сами не решат вернуться к прежнему ремеслу. Лучшего опекуна для вставших на путь исправления и представить себе сложно.

– Но он говорил об ужасных вещах, ваша светлость, – подала голос самая молодая из их троицы. – Нашим подопечным может угрожать опасность, а ни о чем подобном мы не знали.

– Что же.