Фулл сайз. Только не в меня

Но не могу уйти, пока не закончил то, ради чего все еще существую.

Борис твердым шагом идет в сторону моей дочери. Нашей с Верой дочери, за которую она готова умереть. Да и я не позволю дурному случиться с моей девочкой.

– Эй, ты ничего не забыл, – хриплю я, делая бросок вперед. Врезаюсь в каменное тело друга детства. Пистолет он выпускает от неожиданности, но мне плевать на оружие. Я хочу его терзать голыми руками за то, что он сотворил с нами. Наношу удары, один за другим.

– Я ведь тебя в пыль сотру, как всегда, как в детстве было, дурак ты Ярцев. Мы с тобой друзьями никогда не были, как ты считал. Мы были соперниками с детства. Только ты, голодранец нищий, как-то вдруг стал выше меня, сильнее. А я так и завис на уровне того, что от отца получил в наследство. Думал стравить тебя с Боровцевым, уничтожить чужими руками. Когда Федька мне рассказал, что сотворил, я сразу понял – это мой шанс. А ты только выиграл опять, сука, – окровавленные губы Боба расплываются в змеиной улыбке. Сокрушительный удар откидывает меня назад, заставляя ослепнуть от боли. Маришка сидит на коленях возле матери, и больше не плачет, а скулит на одной ноте. Пальцы сами нащупывают вороненую сталь, припорошенную снегом. – Ты с детства сопляком был. Кишка тонка выстрелить, братишка.

– Хочешь проверить? – она наступает, и я знаю, что делает это намеренно. Борька понял, что проиграл, и это его бесит безмерно.

Огромный, похожий на кувалду кулак летит мне в лицо. Вскидываю руку с пистолетом и жму на курок.

Снег летит хлопьями, ложится на лицо Веры и не тает. Я подхватываю ее на руки, и только сейчас замечаю темные фигуры, окружающие нас со всех сторон. Какие-то люди укутывают Маришку в одеяло, несут куда-то.

– Не отдам, – рычу я, – когда у меня пытаются забрать тело любимой женщины. – Убью любого, кто хоть пальцем притронется к моим девочками. Зубами грызть буду.

– Остынь, Ярцев, – дребезжащий голос звучит словно отовсюду. – Не успели мы, мать твою. Чутка не успели. Этот черт как завороженный. Колобок, блин, от деда даже ушел. Отдай мою внучку врачам. Не глупи. Ей нужна помощь. Тем более в ее положении.

– В каком еще положении? – глупо переспрашиваю я.

– В интересном, шалунишка. Ты в больнице-то был когда, хоть за часы свои документы бы глянул, что ли. Продешевил ты, только адресок врачихи вызнав. А я вот глубже копнул. Ты что царевну соблазнил?

– Живой, – кричит один из бойцов Боровцева, склонившись над телом Борьки. Это меня выводит из состояния тупого оцепенения. Боже, Вера беременна. Носит под сердцем моего ребенка. И теперь они оба борются за жизнь. А я ничем не могу помочь.

– Отдай его полиции. Мы же не звери, самосудом заниматься.

Смотрю на Веру, совершенно обезумев. Она сейчас похожа на Снегурочку – хрупкую и крошечную.