Фулл сайз. Только не в меня

В груди начинает жечь застарелая боль, ищущая выхода. Я снова заталкиваю ее глубоко-глубоко, лишь бы не напугать малышку своими слезами, не травмировать.

– Я неправильная тетенька, – вымученно улыбаюсь я, прижимая к себе рыжее счастье. Чужое счастье, к сожалению. – У меня нет детей.

– Теперь у тебя есть я, и папа, и капитан Всесильный, – гладит меня по руке доверчивая куколка. Нет у меня никого. И я даже не представляю, что буду делать через неделю, когда Ярцев выгонит меня в мою пустую квартиру и такую же бесполезную жизнь.

– Ура! – кричит Маришка, срываясь с места, будто кудрявый метеор. – Папа, дай, дай мне его. Это мой котик.

Ярцев стоит возле регистратуры, похожей на космический корабль, и улыбается губастой длинноногой красотке в белом халате, едва прикрывающем шикарные бедра. Она выше его на полголовы. И каблук у ветеринарши настолько головокружительный, что если бы я нацепила такие на свои лапы, у меня бы развилась еще одна фобия – боязнь высоты.

– Маришка, стой, – зову я воспитанницу, на космической скорости несущуюся к, распустившему павлиний хвост, отцу. – Некультурно прерывать беседу взрослых.

– Некучто? – как вкопанная застывает малышка.

– Некультурно, неправильно, – запыхавшись отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону флиртующего мерзавца, держащего в руке переноску с Маришкиным котенком.

– Неправильно так долго с чужими тетьками разговаривать. Улыбается еще, – супится девочка, и я вдруг понимаю, что она ревнует. – Смотри какие у нее брови, как гусеницы и вообще тетька эта мне не нравится. Я хочу другую маму, не такую.

– Подожди, какую маму? – непонимающе спрашиваю я.

– Ну смотри, у всех мамы есть. А у меня нету, потому что она нас бросила, – вздыхает взросло маленькая девочка, и у меня сердце пропускает удар. – Даже у Юльки с танцев мама есть, и бабушка старенькая. Она ее встречает. А меня только няни. А девчонки говорят, что я неполноценная. Вот. А если папа обженится, то у меня будет мама, как у всех. А Юлька сказала, что у меня будет злая мачеха, как у Золушки. И она меня скормит дракону.

– Эти девчонки глупые и завистливые, – перебиваю я поток детской обиды. – Твой папа никогда не сделает тебе плохо, поверь.

Я говорю уверенно, но сама не верю в свои слова. Сейчас мне хочется подойти к Ярцеву, излучающему столько обаяния, что можно решить, что он душка и милаш. Подойти и дать ему по прилизанной башке чем-нибудь тяжелым. И он видимо чувствует мое настроение, потому что оборачивается и смотрит прямо мне в глаза, с превосходством и насмешкой.

– Слушай, Вер, а может ты моей мамой станешь? – спрашивает с надеждой Маришка, дернув меня за руку. Мне кажется, что я до земли сгибаюсь от этого простого детского простодушия. Как бы я хотела быть ее мамой. Все бы отдала на свете.