Фулл сайз. Только не в меня

Я вам в следующий раз еще прикуплю какой-нибудь котелок. Вы любите котелки?

– За то, что защитили, – морщится Вера, и снова пытается забиться в свою идиотскую раковину.

– Мне просто интересно, почему вы позволили этому хлыщу и его шалашовке себя топтать. Все еще любите его? – черт, ну какое мне дело? Мне ведь должно быть абсолютно фиолетово все это дерьмо.

– Маришка устала. Девочке давно пора ложиться в кровать. И еще, питается она не как ребенок. Я думаю…

– Вы не ответили, Вера, – склоняюсь к ее лицу так близко, что вижу трещинку на нижней губе, и россыпь едва заметных веснушек. – Я не люблю, когда мои вопросы и просьбы игнорируют. Зарубите себе это на курносом носу.

– Нет. Я не люблю его. А еще я не люблю, когда посторонние зажравшиеся мужики вторгаются в мое личное пространство. Макар Семенович, прошу вас впредь это учитывать. Тем более, что вы подаете дурной пример моей воспитаннице."

"Черт, черт, черт. Ее голос вибрирует, и сбивается. И от этого у меня мутится в башке. Я убью Борьку за то, что он навязал мне это нахальное курносое существо с ведьмячьими глазами.

– Такой вы мне нравитесь больше. Так и надо себя вести с козлами, запомните, – через силу ухмыляюсь я, глядя как эта мерзавка заползает в высокую машину с грацией бегемота в балетной пачке. Руки сами тянутся к полноватым бедрам, обтянутым дурацкой вязаной юбкой. Скользят выше по замершей от моих прикосновений бабе. Надо же, а у нее есть талия, только зачем-то скрытая под бесформенными тряпками.

– Я оторву вам руки, прямо сейчас, – шипит как гадюка эта нахалка, очень стараясь, чтобы ее слова звучали тихо и не достигли ушей Маришки. Что ж, такта ей не занимать. – Если еще раз тронете меня хоть пальцем.

– Мегера, – шепчу, но пальцы разжимаю. Кто его знает, что там в голове у толстозадой.

– Пап, ну поехали уже, – капризный голосок дочери возвращает меня на землю. Да, мне надо отдохнуть. Отвезу домой дочь и няню, и пожалуй пущусь во все тяжкие. Что там Борюсик хотел? Фото толстухи в неглиже? Он его получит. Эта чертова игра все же начинает становиться интересной.

Маришка спит в своем кресле. И мы боимся потревожить ее сон. Молчим всю дорогу. Хотя, я конечно осознаю, что забота о сне малышки просто предлог не общаться. Вера смотрит на пробегающие за стеклом огни, отражающиеся в ее глазах. Делает вид, что ей страшно интересно. Лишь бы не глядеть в мою сторону.

– В рюкзаке пеньюар. Сегодня будешь спать в нем, – ледяным тоном приказываю я, представляя как обалдеет эта дурында, когда увидит сетчатое нечто, размером с мою ладонь.

– Нет, – короткий ответ, который меня не устраивает. Что ж, хорошо, значит по-хорошему не будет. Глупая Вера. Глупая-глупая, неужели еще не поняла, что я всегда добиваюсь того, что нужно мне.