Фулл сайз. Только не в меня

Малышка спит, обняв ушастого зайца, подаренного ей моим дедом, разметав по подушке медные проволочки кудряшек. Я поправляю прядку над маленьким ухом, и встав с кресла иду в свою спальню, чтобы снова вернуться в прошлое…

Ненавижу одиночество. До встречи с Маришкой, думала, что оно мне нравится. А теперь чувствую в груди звенящую пустоту, поворачивая ключ в замке своей спальни. И предательское разочарование от того, что дошла до нее по пустому коридору, на полу которого не сидел мерзавец Ярцев.

А дальше все по порядку: почистить зубы, расчесаться напялить дурацкую ночнушку, похожую на вдовий саван, поставить стакан воды на прикроватную тумбочку. Сегодня привычные движения отчего-то не успокаивают. И вода в графине закончилась. Придется спускаться в чужую кухню. Напяливаю халат, найденный мною в шкафу, совершенно новый и безликий, казенный.

Тапочек не нахожу, а обувать уличные сапожки мне отчего-то кажется глупым. Поэтому решаю, что босиком будет все же лучше и удобнее. Мои шаги утопают в ковровых покрытиях пола. Даже приятно. Я сто лет не ходила босой, или даже двести. И ступени нащупываю в потемках, считая про себя, словно повторяя детскую считалочку. Главное ни на кого не нарваться, потому что в дурацкой сорочке едва прикрытой халатом я похожа на глупое потерявшееся привидение.

– Вера, какого черта вы бродите по дому как тень? – голос Ярцева звучит как удар хлыстом. От неожиданности я, кажется слепну, как лось перебегающий дорогу и начинаю метаться по темному холлу, проклиная себя за дурость. Ну зачем я поперлась черт-те куда? Могла бы напиться и из-под крана вполне. А он какого лешего сидит тут в потемках? Не придумав ничего лучше, бегу вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени, но спотыкаюсь, падаю и громко клацая зубами съезжаю вниз на спине. Выгляжу я сейчас скорее всего глупо и комично. Проклятая ночнушка задралась до самой шеи. И я хочу плакать и биться в истерике от этого факта.

– Женщины всегда валяются у моих ног, конечно. Но, чтоб так часто, и зазывно… Вера, у вас что, на трусах овечки нарисованы? – заинтересованный взгляд, от которого мне хочется заползти под лестницу и там умереть, полыхает смехом. – А что, симпатично. Мне нравится. Знаете, думаю может мне прикупить тоже боксеры с оскалившимся волком на гульфике. Мы с вами будем как лед и пламень, как волк и барашек, как ежик и зайка.

– Замолчите, умоляю, – стону я, сжав зубы до скрипа. Барахтаюсь на полу пытаясь подняться, или хотя бы прикрыть проклятые трусы, – ну почему вы такой? Почему постоянно меня цепляете? Я ведь ничего плохого не делаю. И помогите мне уже встать."

"– Вы не делаете плохого? Засланка и наймитка. – ухмылка Макара становится совсем уж зверской, но в глазах я вижу не привычную уже ярость.