Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего

Так?

– Сзади на спине и на левом боку ещё ножевые.

– Воевали?

– И на фронте, и уже после войны.

– Выпить хотите? Как обезболивающее? Сто грамм спирта не повредит.

– Налейте.

– Только закусить нет.

Андрей уселся на операционном столе. Доктор поднёс мензурку и стакан с водой. Андрей выпил и запил. Хирург сказал:

– Я справку пока напишу. Чувствую – не у нас швы снимать будете, так пусть хоть знают, что сделано и когда.

Доктор вышел из операционной, медсестра помогла одеться.

– Брюки бы вам сменить. Эти порезаны и в крови.

– Конечно, только не сейчас. Я же из Москвы.

– Из столицы? И на Красной площади были?

– Даже товарища Сталина видел, когда на демонстрации мимо Мавзолея проходил.

Прихрамывая, Андрей доковылял в приёмный покой. Хирург уже дописывал справку.

– Держите. И слово дайте – через два дня обязательно к врачу. Это если беспокоить не будет. Если температура поднимется или будет кровить, рану дёргать, то немедленно.

К хирургу подошёл чекист.

– Насколько ранение серьёзное?

– Дней десять нетрудоспособен, я настаивал на госпитализации, ваш сотрудник отказался. Говорит – служба.

– Спасибо.

Чекист не обмолвился, что Андрей не из их конторы, а из милиции.

Обе машины поехали в Смоленск. Уже стемнело, а когда въехали в город, на улицах оказалось пустынно, фонари уличные не горели, как и многие окна домов. В Москве спать позже ложатся. Но в управлении МГБ многие окна освещены. Его и майора развели по разным комнатам, под приглядом офицеров Андрей написал подробную объяснительную. Привирать смысла не было, как и кого-то обвинять, выгораживать. Никаких оценок, только свои действия. В конце поставил подпись и точку, ещё раз прочитал текст. У себя в райотделе придётся писать рапорт о задержании, надо, чтобы расхождений и разночтений не было. Протянул исписанные листки офицеру, тот прочитал, кивнул, протянул руку.

– Ваше оружие!

– Это ещё зачем? Казённое имущество.

– Опер, а забыли? Баллистическая экспертиза. Отстреляем, сравним с пулями из тела Святошина и погибших офицеров.

У Андрея кровь к голове прилила. То, что он в полицая стрелял, он и сам признавал. Его что, подозревают, что и офицеров-чекистов он? Противно на душе стало. Но баллистическая экспертиза для расследования нужна. И не столько ему, как чекистам. Вытащил «ТТ», вручил офицеру.

– Расписку, пожалуйста.

Чекист молча написал расписку об изъятии пистолета, с номером оружия, датой, подписью.

– Можете быть свободны. Если понадобится, вызовем. До свидания.

– Уж лучше прощайте."

"Андрей вышел на улицу. На вокзал идти или в гостиницу? Решил – на вокзал. Вид у него непотребный, ночью прохожих меньше, он не так в глаза бросаться будет. Пешком недалеко, добрёл не спеша. Машину просить постеснялся, а чекисты не предложили.