Г.Р.О.М.

Так, что мне надо про это знать? РУБОП накрыл ресторан вместе с ОМОНом. Так называемый метод бредня — хватай всех, а потом в дежурной части разберутся, что делать дальше.

Но некоторые братки свалили, Наума я среди задержанных не видел. Нашли где-то проход, значит, или спрятались в здании. Не увидел и Левитана, надеюсь, он тоже смог свалить. Зато Шмель на месте, его рожа опухла ещё сильнее, кто-то из омоновцев ему наверняка добавил.

— Думал, ты свалишь, — шепнул Ярик, когда я сел рядом с ним.

— В подвале поймали, но Юльку отпустили. А он тебя знает, — я кивнул на Глеба, который о чём-то говорил по рации.

— Угу, вместе мы там были, — он зевнул, широко открывая рот. — Э-э-э, чё-то рубит меня. Увезли бы скорее, поспал бы. Адвокат только утром придёт.

Уснул он уже в автозаке, болтая головой, когда машину подбрасывало.

Если подумать, меня задержали впервые в жизни, даже в трезвляк не доставляли ни разу. Но я сам сюда напросился, потому что этот Шмель помешал разговору с другим человеком, а мне с ним обязательно надо поговорить как можно быстрее.

Это важно, чтобы завтра днём все шестерёнки начали вращаться. Так что поговорим прямо в камере, если будет возможность.

Опер Глеб Сибиряков слово сдержал, и в обезьянник нас с братом посадили вместе. Там было тесно, сидели все друг у друга чуть ли не на головах, даже лечь негде, набились, как селёдки в бочку.

Обезьянник в дежурной части представлял собой три камеры вдоль стены, закрытые решёткой с лицевой стороны. Когда нас привезли, во всех трёх камерах уже сидело много молодёжи, не иначе как накрыли дискотеку. Казалось, что мы не влезем, но менты умудрились запихать в камеры всех, как это ни странно. В основном здесь оказались посетители китайской кафешки и персонал, братвы мало, всех разделили по камерам, чтобы не сговорились, а кого-то даже уволокли в кабинеты для допросов, чтобы сразу колоть.

Ярик оказался здесь со мной, как и Александр Беляков, он же Беляш. С ним-то я и хотел сегодня поговорить после свидания с Юлькой. Но свидание испортили, так ещё и разговору помешали.

Брат протиснулся в угол между стеной и решёткой, там и уснул. Я сел рядом, справа от меня оставалось место, а чуть дальше спал алкаш, громко храпя. Он единственный, кто в камере лежал. Лицо разбито, значит, драчун, поэтому его привезли сюда, а не в вытрезвитель. Я сделал вид, что только заметил Беляша и позвал сесть, мол место есть. Он с опаской протиснулся туда и сел, смерив алкаша недовольным взглядом.

Вышло удобно, сможем поговорить по душам, и никто лишний не подслушает. Ярик спит, громко сопя носом, кто-то жаловался, кто-то знакомился с соседом, кто-то шутил, а кто-то пытался угрожать сотрудникам дежурки, чтобы его выпустили, но это бесполезно.