Г.Р.О.М.

Потеряю уважение — всё, пишите письма, как постоянно присказывает Глеб.

— Вот ты посмотри на него, — Некрасов повернулся к Сибирякову, потом опять уставился на меня. — Так вот, Коршунов, ты чё думаешь, раз мы все твои пожелания исполнили, то работать с тобой не собираемся? Смотри.

Он начал загибать пальцы.

— Мы и упаковали тебя в обезьянник с брательником и Беляшиком, и сюда привели под белы рученьки, чтобы обсудить всю обстановочку. Всё для вас, всё в лучшем виде, — он засмеялся и глянул на молодого опера, продолжая шутить: — А они ещё, может, чего-нибудь желают? Кофею, может быть, заварить или какаву принести?

Глеб захохотал.

— Хорош, — сказал я, усмехнувшись. — Чай можно и без сахара, а то у вас всё равно его вечно нет. Короче, я поговорил с Беляшиком. Мужики, дело вот в чём, я выяснил одну важную вещь. Знаете, кто пацану эту дозу дал, от которой он умер? Барыга с погонялом Чапа. Слыхали? Чапоренко или Чапоревич… а, Чаплыгин! А вот имя не знаю.

— Во как, — полковник перестал улыбаться. — Слушай, а что за фирма у тебя, что всё так выяснилось оперативно?

— Хорошая фирма, частная, но с большими возможностями. Как закроем это дело, по пивку возьмём, и расскажу. А пока — давайте делом заниматься. Знаете этого Чапу?

— Знаем, — Некрасов смотрел мне в глаза. — А ты знаешь, где его найти?

— Нет. И вряд ли его вообще кто-то найдёт. Братва испугалась и на всякий случай от него избавилась. А под кем он ходил, вы и без меня прекрасно знаете.

— Угу.

Он кивнул, но не сказал.

— Чай-то будет? — спросил я. — А то ночь, меня в сон клонит, думается слабо. Надо бы взбодриться.

— Глебка, не в службу, а в дружбу, — полковник глянул на него. — Сгоняй, кипяточка свари, почаюем.

— А ты мне отгул тогда дашь? — нашёлся дерзкий опер. — Ты мне их должен, как земля колхозу.

— Вот народ пошёл, — Некрасов притворно всплеснул руками. — Ничего просто так не сделают.

— Потому что, если у тебя на поводу пойти, — сказал я, — ты потом вообще сядешь на шею. И все, кто у тебя работает, это знает.

— Ха! — полковник покачал головой. — Вот народ… ладно, как закончим с этим, будет тебе отгул, а тебе чай.

Глеб поднялся, взял железный чайник с подоконника и вышел с ним в коридор.

А теперь моя память начинает работать. Так, электрочайники всем запрещают, потому что проводка горит, а здание старое, вспыхнет моментом.

Но на первом этаже, вернее, в крыле, где открыт паспортный стол, есть газовая плитка, правда, туда всегда очередь. Раз опера сегодня дежурят в ночь, то и чай с растворимый кофе пьют литрами. Минут пятнадцать Глеба точно не будет.

Вот чего я чай и попросил… ещё дождаться, когда полковник выйдет.

— Как только эта инфа дойдёт до Иванова, — продолжал я. — Он всю эту группировку поставит раком. Вот только… сам понимаешь… есть у меня кое-какой интерес во всём этом.