Г.Р.О.М.

Хотя всё равно придётся рисковать, дело зашло далеко, отступать некуда.

— Идём, — я кивнул.

Лифта в здании не было, подниматься надо было на третий этаж пешком. Мужик в штатском шёл впереди, показывая дорогу, иногда здоровался с прочими сотрудниками. В самом конце коридора он остановился у открытой двери.

— Вас ждут, — повторил он.

Кабинет у чекистов не как у ментов, более просторный, даже кондиционер есть, и жалюзи на окнах, и длинный стол для совещаний из массива дерева. На столе стоял компьютер, рядом с ним расположились три проводных телефона с дисками — белый, синий и красный, под цвет флага, и ещё один кнопочный, чёрный. Есть пальма в кадке, правда, немного пожелтевшая, и у неё в земле наверняка одни окурки. И ремонт сделан приличный. Скорее всего, подарки от спонсоров.

На стене висел российский герб и флаг, а также три портрета: чёрно-белый Феликса Дзержинского и цветные президента Ельцина и директора ФСБ Ковалёва. Через несколько недель портрет директора поменяют, там будет висеть изображение нового. А потом, года эдак через полтора, сменят и портрет президента. А ещё точнее — на место Ельцина повесят портрет нового директора.

Полковник Иванов, сидящий во главе стола, смотрел на меня так, будто хотел загипнотизировать. Это высокий моложавый мужик, ему под полтинник, но выглядит на сорок с небольшим, ещё и спортивный. Он нездешний, это «варяг» из Питера, здесь он работает года три, и уже заработал репутацию человека, с которым лучше лишний раз не связываться, а ещё научился ругаться и материться, как местные, уже не отличишь.

Но внешность киноактёра портили мешки под глазами и отросшая щетина — он много пьёт в последние дни. Я об этом не знал наверняка, но сразу понял, что он квасит каждый день после похорон сына.

Он и сейчас пьяный, понятно по запаху и сбитым движениям. Плохо, разговор будет вести сложнее. Но мне не привыкать общаться с людьми, и не с такими разговаривал. Да и чекисты никогда до конца не пьянеют.

Но начали мы вежливо.

— Примите мои соболезнования, Валентин Сергеич, — сказал я, усаживаясь за стол. — Жаль парня, ещё бы жил да жил.

— Благодарю, — произнёс он, всё так же внимательно разглядывая меня. — А вы об этом осведомлены, я смотрю.

Пока он вежливый, но многие встреченные мною комитетчики демонстративно вежливы до поры до времени. Но его вежливость меня не обманывала, человек это резкий и импульсивный, в любую секунду может распсиховаться и всё изменится, тем более, когда пьяный. Но к этому я готов.

— Работа такая, — произнёс я. — А узнавать всё это мне пришлось по грустному поводу. Младшему брату моего лучшего друга тоже дали дозу на пробу. Даже не так. Дали как рекламу, чтобы сманил друзей и привёл к барыге…

Я смотрел на него и ждал, когда он взорвётся.