Гангстер вольного города (СИ)

Правда, спустя пару секунд я услышал звуки стяжки… Удавка на шее зафиксировала меня к подголовнику стула, а вот дальше…

Сам стул переключили в положение лежа.

«Да ну на… А с виду и не скажешь, что он раскладывается!»

Ноги мои просто связали вместе. Оказавшись в подобном положении, я только и мог, что дрыгать ногами, чтобы ненароком не придушить самого себя. Спустя пару секунд на мою грудь что-то положили. И это что-то оказалось живым!

— Хватит брыкаться! — послышался в абсолютной темноте полушёпот. — Так и слететь можно!

Знакомый женский голос разбудил мою память. Но, видимо, из-за эффекта неожиданности я не сразу сообразил, кому он принадлежит и в чём, собственно говоря, вообще дело.

Определённо женские пальчики впились в мои плечи, затем поползли куда-то вверх. А через пару мгновений тишины на лицо моё легло что-то мокрое, что не давало мне закричать. Рот мой прижали то ли мокрой рукой, то ли каким-то фруктом.

По запаху было что-то определённо вкусное.

Впрочем, мне потребовалось полминуты, чтобы, услышав постанывания, понять, что это за фрукт такой."

"— Будь послушным… — сквозь стон велела Монеткина.

— Давай, Вова… Мне нравится!

«Сука! Убью!»

Я пытался брыкаться очень долго. До тех пор, пока не приподнялся так, что начал себя душить. В целом, у меня это вышло удачно. Даже начал задыхаться, а Катя, сидящая на моем лице, — радостно щебетать.

Её руки поползли по моим брюкам и начали лезть туда, куда не стоило. Более того, она как будто и не замечала, что я задыхаюсь, и продолжала насильственные действия сексуального характера.

— Давай! Давай! — закричала она, заёрзав.

В один момент, когда мой подбородок стал липким, а в глотке застрял отчаянный хрип, в кабинет постучали.

Девица, спрыгнувшая с моего лица, наконец дала мне глоток свежего воздуха, которого мне так не хватало. Довольная собой, она потрепала меня по щеке и прошептала на ухо, снимая с шеи удавку:

— Хороший мальчик, так бы сразу…

Следом с моих кистей слетели стяжки, были освобождены ноги, а я… я не мог пошевелиться!

Теперь-то мне стало понятно, почему меня окружала сплошная темнота. Одурманила, паскуда! Одурманила!

— Полежи пока тут, а я, так и быть, вытру после себя, — издевательски, приторно-сладко проворковала Монеткина.

— Ты, солнышко, почаще заходи! Твои губы — это просто что-то с чем-то. Надеюсь, я и до твоего клинка дотронусь! Правда, мне ещё рановато становиться женщиной… Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Убью суку… — попытался прорычать я, но вместо слов вышло какое-то сопение.

— Тише-тише, мой сладкий мальчик… У нас ещё столько всего впереди.

«Тебя будет ждать особенная месть, девственная ты курица…»

* * *В себя приходил больше часа. Вернуть контроль над конечностями оказалось серьёзным испытанием для моего тела.