Гангстер вольного города (СИ)

— Вова, ты бы помягче, — как-то даже нерешительно попросила Катя, положив руку мне на плечо. — С чего ты взял, что это подделка?

Я повернулся и наградил её уничижительным взглядом, после чего девушка поджала губы, дёрнула носом и начала снимать кольцо с пальца.

— Пятьсот рублей, — пробормотала она, кидая кольцо под ноги торгашу. — И сто рублей сверху за обман.

— Какой такой обман, дарагая, эй… — заскулил цыган. — Скажи своему пёсику, шо если руки не уберёт, ему потом махалай по башке будет!

Дерзости этому мужику было не занимать, но за любой, как говорится, базар нужно нести ответственность. Собственно, с ответственности я и начал.

Цыгану хватило одного щёлбана, чтобы его пустая голова заболталась, как у того самого пса, кивающего на торпеде автомобиля. И тут барыга взмолился, чтобы я наконец отпустил его. Но мне было мало.

— Я… — сказал ему прямо в лицо, вывешивая ещё один щелбан, — никогда не позволю… — щёлкнул в переносицу, — сраному торгашу…

Договорить я не успел, но суть моего посыла не понял бы разве что младенец.

Вокруг началась суматоха. Набежали ряженые ребятишки в причудливых полосатых пиджаках с пистолетами и палками через плечо — знакомый цыганский стиль. Не знаю, у всех ли из присутствующих были бутафорские пистолеты, но у ближайших ко мне, наставленных на мою голову, дуло оказалось сказочно маленьким. Из него разве что прикурить можно, но никак не смертельно опасную пулю запустить.

— Пукалки свои спрячьте, дорогие ромалы! — тут же рявкнул я.

Но результата не последовало. Цыганьё охамело в край и принялось оскорблять меня на все лады: от «сукиного сына» и до подстилки между какими-то ослами.

Катя в это время задрожала. Оно и понятно: девушка не привыкла находиться в подобной суматохе в роли того, кого сейчас будут бить. Возможно, даже ногами. Тем временем говно, что пёрло из цыган подходило к апогею. Чего уж там, перевяжи я хоть каждому из них глотку шарфом, этот словесный понос было не остановить.

Выражения, адресованные в мой адрес, добрались до святого. До родителей.

За такое… убить мало.

Торгаш упал под мои ноги и жалобно заскулил, а я же одёрнул край своего пиджака, показывая этому несчастному народцу кобуру. Пистолет тут же скользнул в мою ладонь, а выстрел в воздух разогнал пёструю шайку.

— Была бы моя воля, — зло процедил я, — пришил бы каждого! — потом обратился непосредственно к торгашу, что свернулся у моих ног клубком, и повторил сказанное Катей: — Пятьсот рублей за кольцо. И сто за моральный ущерб.

Повторять пришлось дважды: из-за испуга мужичок оглох. Как же хорошо, что я в некотором роде — целитель! Вернул ему слух одним пинком под зад. Да так, что тот и заговорил сразу, причём на нашем языке! Без акцента.

— Не надо… родной… не надо!

— Деньги, — пробасил я.