Гангстер вольного города (СИ)

— Дочь мою за что отравили?! А?!"

"А, так вот оно что… Отравили ее, получается? А я-то всё думал, что золотозубый придурок забыл в кабаке, где собирается местная золотая молодёжь. Убийца, значит. Ещё и наёмный.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — заулыбалась Марьяна.

Свинтус всё-таки вытащил свою тушу из кресла. Цыганка тут же сжалась, понимая, что ей сейчас прилетит оплеуха, поэтому когда Монеткин замахнулся, а я заорал ему:

— Стой.

Цыганка даже пискнула от удивления.

— Что? — не веря своим ушам, остановился и спросил Кирилл Петрович. — Это ты мне сказал?

— Тебе, — сухо отрезал я, вставая со своего места.

— Ну неужели такой, как вы, с вашим опытом и возможностями, не смогли выпытать из нее правду?

Лесть быстро сделала своё дело. Монеткин напрочь забыл о своей первой реакции и заулыбался.

— Ну, знаешь ли… — замялся толстяк. — Не всегда под рукой хороший дознаватель.

— Как хорошо, что именно сегодня я у вас в гостях, — улыбнулся я в ответ. — Слушай, Марьяна, а почему твой дядя не хочет за тебя откупиться? Достала его, наверное, да?

Цыганка ничего не ответила и злобно сощурилась.

— А, понимаю, — Монеткин отошел чуть в сторону, а я продолжил: — Наверное, нежеланная племянница, да? Небось, мама твоя — родная сестра Чоаба, а твой отец — какой-нибудь увалень, которого вздёрнули в тот же час, как узнали о появлении тебя на свет?

Попал в самую точку.

Марьяна резко дернулась и попыталась вытянуть перед собой руки. Благо цепи на кистях, как и обручи, держались крепко, не позволив ей даже встать в полный рост.

— Отлично. С первым мы разобрались, — довольный собой кивнул я. — Получается, ты мне ничего про покойного Бахти сказать не можешь? И почему твой дядя заинтересовался мной тоже?

— Почему же не могу? — оскалилась она.

— Могу. Да ещё как. Ты меня только отпусти, касатик, в я тебе всё и расскажу.

— Касатик… — я выдавил из себя смешок. — Говоришь, как бабка старая.

— Чоаба интересуется каждым, кто так вызывающе себя ведет в местах, где торгуют его люди, — ответил вместо Марьяны Монеткин. — Ты мне скажешь, сука, зачем пытались отравить мою дочь?

Цыганка, криво ухмыльнувшись, промолчала. Тут я сдерживать Монеткина не стал. Боров отвесил пленнице такую пощечину, что её голова дёрнулась как автомобильный песик на торпеде.

— Зуб за зуб, — еле прошептал сказал я. — Если Катя вспомнит, как именно выглядел тот парень, то мы найдем его. А то я его толком-то и не помню.

Кирилл Петрович грустно выдохнул, намекая, что и сама Катя ни черта не помнит.

— Но, мы можем продолжить пытать её! — наигранно воодушевился я, сверкнув белоснежной улыбкой. — Я много методик знаю, но, как вы понимаете, зуб за зуб. Да, красавица?

Кареглазая, и без того бледная, чуть не слилась с побелкой.