Гаран вечный

Быть может, здесь в древности жили другие расы? Существовала иная цивилизация? И это мы, ифты — пришельцы, инопланетники? Когда же возникло ОНО? Каков ЕГО возраст? И что ОНО такое, чтобы Держать в рабстве все живое на планете в течение необозримых веков?» Так вопрошал себя Айяр, а вокруг него кружил ветер, наполненный дыханием древнего моря, и сулил ему скорый отдых, вселял надежду…

Это не был сладкий воздух Леса, но когда-то ифты бывали у моря и считали его добрым. Что же ждало Айяра на берегу неглубокой океанской лагуны, к которой он так стремился?

Каждый холодный сезон переродившиеся ифты уходили за море. С приходом весны горстка их снова приплывала к этому берегу, чтобы расположить в нужных местах тайники-сокровища: со временем те сделают свое дело и обеспечат прирост их сообществу прошедших перерождение. Конечно, это был очень медленный путь воссоздания лесной расы, но другого они не знали. Удастся ли повторять это снова и снова на опустошенных теперь территориях поселенцев и в районах, где бывали люди из порта, теперь целиком находящиеся во власти ТОГО-ЧТО-ЖДЕТ? Если бы можно было вернуть к жизни пленников зеркал и подвергнуть их перерождению! Как сильно вырос бы тогда народ ифтов! Но кому под силу отнять добычу у ЖДУЩЕГО? Айяр с нетерпением дожидался, когда время перевалит за полдень. Наконец тени стали длиннее и гуще, и он двинулся дальше, навстречу ветру. Местность менялась, начали попадаться песчаные участки. Потом начались дюны. Айяр помнил бухту, из которой несколько месяцев назад отплывали ифты. Сам он в прошлый раз добрался туда слишком поздно и не смог присоединиться к собратьям. Но куда вышел теперь и в какую сторону следовало двигаться, чтобы найти заветное место? К востоку? Или к западу? Этого Айяр не знал."

"Чем ближе к морю, тем холоднее ветер. Плотнее запахнув плащ, Айяр шел между дюнами и плоским берегом, стараясь не оказываться слишком на виду, избегая открытых мест. Солнце все еще было очень ярким, но небо приобрело какой-то странный, угрюмый фиолетовый оттенок, и Айяру стало не по себе. Впервые после перерождения он предпочел бы сейчас свет мраку. В блеклом небе и в тусклом свинцовом море словно растворено было чувство одиночества и тяжесть дурных предзнаменований… Здесь память Айяра не была ему помощницей: он был воин и охотник, но не моряк. Он не рискнул выйти на самый берег — там было слишком пусто и открыто. Он бы почувствовал себя совсем одиноким и беззащитным, не знал бы, куда спрятаться в случае опасности.

Лучше уж держаться поближе к дюнам и издали высматривать знакомые утесы, обрамляющие бухту ифтов. Наконец рельеф слева показался похожим на тот, что он искал. За неимением лучшего знака, Айяр повернул на восток и медленно двинулся вдоль береговой линии.